Традиционная осенняя неделя «Нового британского кино» выдалась, пожалуй, не настолько фестивальной в классическом значении, насколько от неё можно было это ожидать – типичных примеров подобного кино практически не имелось, в целом же в программе удобно распределился мейнстрим, артхаус и варианты их смешивания на любой вкус. По итогам действа подобную эклектику нельзя не поприветствовать, какими бы ни были результаты, а они были ничуть не менее разнообразными, о чём ниже и пойдёт речь
Основной конкурс юбилейного «Киношока» провёл достаточно определенный водораздел между своим началом в конце ХХ столетия и продолжением в начале ХХI, между кино как таковым и ним же как культурным суррогатом. Первые сто лет кино ещё могло быть, допустим, экранизацией цирка, экранизацией театра, живописи, литературы – экранизацией чего-то «вне самого себя». Но больше так нельзя. Мир уж лет двадцать как минимум киноцентричен, а не словесен, и «Киношок» это доказал.
На юбилеях обычно скучно и предсказуемо. Но не таков ХХ юбилейный открытый фестиваль кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии. На двадцатый год мы наконец дождались. Былые братские республики вдруг научились снимать нормальное кино – стильное, в жанре, со смыслом, и его можно обдумывать по собственному желанию, а не из-под палки «работы и зарплаты». Ещё неизвестно, чем кончится, но тут, на пляже Джемете, сейчас появился драйв не только от солнца, песка и моря. Тут сейчас можно с реальным удовольствием ругаться про кино.
Никто не ожидал, что Даррен Аронофски не заметит в конкурсной программе «Мостры» звёздный десант американских режиссёров. Все они, за исключением Клуни, пребывают уже не в лучшей форме. То ли возраст, усталость мешают, то ли совсем нечего сказать. На этом фоне «Фауст» Александра Сокурова возвышался, как бы ни относиться к его фильму, вроде Гулливера среди карликов. Это совершенно отдельное кино было воспринято в Венеции как образчик высокого, давно невозможного на экране искусства.
Как обычно, под финал уже никто не помнит про конкурс, и кто там кого победил и какие бронзулетки получил — в общем уже и неважно, пусть об этом жюри думает, на то оно и жюри. Столичные киноманы пытаются урвать последние порции своего профессионального счастья, мы же спешим поделиться этим счастьем с теми, кто этого не сумел или не имел такой возможности вовсе. Итак, завершающий обзор фестивальных программ 33 Московского международного кинофестиваля.
После бурного старта Московский международный кинофестиваль вынужденно сбавил обороты, да и зрители переключились кто куда - кто на законспирированного в «Дом кино» Звягинцева, кто на полные азиатской, да и всякой прочей клубнички тематические программы, а между тем даже в основном конкурсе всё ещё можно было набрать себе в лукошко спелых киноягодок. Впереди же, в мареве внезапно обрушившейся на Москву тропической духоты, уже маячит финал с его столь же зелёной ковровой дорожкой и списком победителей.
Несмотря на беспрецедентный бардак с организацией — внезапными объявлениями в последний момент и прочими многочасовыми очередями на аккредитацию — фестиваль стартовал буквально с места в карьер, имеются при этом в виду, конечно, не «Трансформеры 3» открытия, а непосредственно программы и даже, в кои-то веки, основной конкурс. Фестивальный блокнотик уже на две трети исчёркан под удивлённые взгляды на оставшуюся почти полную неделю — если всё уже показано, что же мы будем смотреть дальше?
Мы пока не знаем результатов, но уже неважно, какие они будут. Факт тот, что конкурс этого года был реально легче и симпатичней, чем прошлого. Это можно констатировать, невзирая на секретные высказывания иных членов жюри. Они просто в прошлом году не были членами жюри. После бодрого весёлого начала ещё пару дней показывали реально смешные фильмы. Но дальше фестиваль пустил в ход тяжёлую артиллерию и стало не смешно. В общем, давайте уже дождёмся этих юмористических результатов.
О нынешнем конкурсе «Кинотавра» мнения разноречивы. Фильмов, приятных во всех отношениях, и в целом мире мало. Но фильмы, просто приятные, регулярно радуют глаз. Возникла идея вообще на сей раз не упоминать иных созданий, жалких и ничтожных, которые, конечно, тоже есть, но зачем они нам? Подумаем о хорошем. О тех, кто вписывается в тенденцию — наше кино становится обучаемым, грамотным, контекстуальным и не в стороне от столбовой дороги мировой цивилизации. И с небезнадежным чувством юмора.
Обстоятельство, бесконечно обсуждавшееся на Берлине: включение того или иного фильма в конкурс или параллельные программы. Каждый раз после просмотра удачной картины в «Панораме» или «Форуме» приходилось удивляться: почему её не взяли в соревнование, поместив в границы невольного внимания слабые, однако правильные по соображениям устроителей фильмы? Не случайно, что слишком прирученное в этом году жюри откликнулось на игру интересов руководства Берлинале, отдав лучшему фильму лишь Гран-при.
На оптимистической ноте завершился ХIХ Открытый фестиваль кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии «Киношок». В кулуарах признали, что конкурс этого года сильнее и перспективнее, чем прошлогодний и позапрошлогодний. Удалось обозреть несколько в самом деле любопытных картин. Некоторое недоумение вызвали лишь две награды. Из них самое главное — приз за режиссуру «Овсянок», если учесть, что в фильме масса всего хорошего, кроме именно этого пункта.
Если вы никогда не были на «Киношоке», вам всё объяснит название картины, открывшей короткометражный конкурс. Человек по имени Манфред и фамилии Вайнокиви снял 30-минутный фильм о своих друзьях, режиссёрах-пенсионерах, и назвал его просто — «Весёлые старые пердуны». «Пердуны» на любом языке — эстонском, русском и в английских субтитрах — значат одно и то же, по-другому не переводятся, но участники фестиваля получили эстетическое удовольствие.
Парадокс: выдающихся фильмов на последней Мостре не было, а фестиваль удался. Причина — отбор авторского кино, лишённого занудства, спекуляций и поклонов продвинутой публике. Такого, кажется, уже не бывает, но вот случилось. Весь конкурс, за редчайшим исключением, можно было смотреть, не выбегая в панике из зала. Да и те фильмы, которые резонно можно упрекнуть в недостачах, всё равно провальными не назовёшь.
Первый план длится около пяти минут, второй — тоже не отстаёт, на третьем становится понятно, что пора валить. 32 московский международный кинофестиваль завершился, победители названы, призы вручены, прошла мимо нас зелёная дорожка, самое время досказать недосказаное и попрощаться до следующего года. Сегодня в обзоре нас ждут очень старая школа, очень концептуальные китайцы, трагические возвращеное домой и польские штирлицы.
Фестиваль в разгаре, и ко всеобщему удивлению в его программах с потеплевшим московским солнышком прорезались и значимые премьеры, и громкие имена, и свежие интонации, и даже конкурс, наше всегдашнее горе, заблестал какими-то красками, кроме серого. Впрочем, наибольшее внимание всё одно достаётся внеконкурсным программам и ретроспективам, в которых сегодня будет всё - война одна и война другая, больничная койка, тело как холст, мировая революция и международный терроризм.
Московский кинофестиваль по традиции немедленно запрягает, но едет совсем не туда. Как это обычно бывает на ММКФ, самое интересное происходит не в конкурсе (хотя «Перспективы» могут и удивить), а в ретроспективах и жанровых программах на любой вкус. С них и начинаем наши фестивальные дневники — экстремалы-корейцы, немцы-порнографы, американцы-душеспасители и японцы-юмористы. Впрочем, фест в разгаре, так что рано или поздно и про конкурс можно будет вспомнить.
Нынешний фестиваль важен уже тем, что позволил определиться с «новой русской волной», о которой так долго говорили большевики. Три главных её отличительных признака — притчеобразность, претенциозность и ложная многозначительность. Общий конкурсный сюжет нынешнего фестиваля: на фоне красот природы кто-то куда-то едет и где-то кого-то убивают. В таких заведомо фальшивых обстоятельствах предпочтительнее артхауса оказывается даже простенькое жанровое кино.
Лишь одна заметная тенденция — спустя 20 лет после номинального конца советской власти киношники наконец увидели пространство. Не трупный гламур и не сериальную помойку, а вполне обжитое пространство, в котором есть воздух. Практически все конкурсные картины сняты зрячими людьми. К сожалению, раскрытые глаза, хоть и близко от мозга, не тождественны ему. Нам показывают фактически один и тот же фильм, только снятый в разных местах. У него нет начала, середины и конца, нет собственного смысла.
Парадокс: средний, более или менее добротный уровень конкурсной программы юбилейного Берлинале почему-то в этом году не вызвал раздражения журналистов и критиков. Надежды на фильмы из ряда вон угасают медленно, но верно, и наблюдатели смиряются с тем, что фестивальный бизнес — такая же рутина, как любой другой. Не впадая в срамной патриотизм, признаем, что единственным настоящим событием в нынешнем берлинском конкурсе стала работа оператора Павла Костомарова в картине «Как я провел этим летом» Алексея Попогребского.
Десятая по счету неделя Нового британского кино — один из немногих фестивалей, которые не стоит пропускать, если вы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Посмотреть все, конечно, не удалось, но и по слухам в программе не было ни одного фильма, который нельзя смотреть. А еще приезжали режиссеры и артисты и после сеанса спокойно сидели в буфете рядом со зрителями и разговаривали, разговаривали... Это какая-то совсем другая цивилизация, с другим началом, серединой и концом.
Эми Адамс сыграет главную роль в экранизации романа 2010 года «Объект красоты» , принадлежащего перу известного голливудского актёра-комика Стива Мартина. Героиня романа...
