Такие проекты требуют к себе бережного отношения. Скажешь грубое слово — обидятся авторы, амбиции которых простираются куда дальше носа горемыки-кинокритика. К тому же обидятся те самые коллеги по цеху, которые уже успели проект похвалить, да ещё так похвалить, что только головой покачать остаётся. Выходит, что если ты сказал грубое слово да ещё и настаиваешь на своей правоте, значит — заодно считаешь коллег дураками. Нехорошо. А не сказать грубое слово тоже нельзя, слишком много амбиций, слишком логичны ходы и решения, слишком много слов о проектах и кинопроизводстве, но где тут кино, а не проект, и где творчество, а не кинопроизводство — это дело долгих и отдельных разбирательств. Сегодня снова не будет рецензии, господа, сегодня снова будет «колонка редактора».
Детективный жанр как один из подвидов синтетической литературы чрезвычайно просится на экран (то, что при этом его невероятно сложно экранизовывать, никого не смущает). Так, знаете ли, при прочтении всё это себе живо представляешь, что хочется уже воплощения собственных грёз. Пусть оно будет не совсем так, или совсем не так, не суть. Зритель у бестселлеров Бориса Акунина имеется в наличии столь преизрядном, что господин Лукьяненко вполне уже и сам готов подвинуться с пьедестала нашего современного киновсего. Рецепт готов, кто бы сомневался в способности отечественного продюсера воспроизвести ещё раз неожиданно чётко сработавшую полгода назад схему, особого же ПЕАРа такой проект не требует вовсе. Кто такой Лукьяненко, в июне знали миллионы, сейчас знают все. Кто такой Акунин, все до единого узнали ещё у позапрошлом годи. Рынок уже завоёван. Нужно его только грамотно окучить.
Разглашаю страшно секретный рецепт. Берём у литературного первоисточника все подходящие для оперативной разработки динамические сцены (увы, в литературных детективах их немного — там по ходу действия персонаж всё больше поразмышлять норовит), переслаиваем смутными разъяснениями происходящего, достаточными для удовлетворения фОнатской жажды читавших, но по возможности в скромном количестве, чтоб не вводить в скуку нечитавших. Дабы разом избежать в будущем лишних трений с первыми (всё переврали!) и со вторыми (что за муть!) на роль сценариста приглашается непосредственно Автор. Непогрешимый творец, так сказать. Не слишком крупный на выходе из его оставленных под присмотром рук синопсис тонким тестом раскатывается по тщательно проработанному плану екшен-сиквенсов, масштабных сцен и сцен, требующих насыщения визуальными эффектами. Диалоги по возможности урезаются до пары фраз, монологи — заменяются теми же визуальными эффектами. Проект готов к реализации.
Затем нужно найти режиссёра калибра «матёрый профессионал» (таких у нас находят в основном из клипмейкеров — музыкальных и рекламных), к нему в обойму подцепляем первоклассного оператора (картинка — всему голова). Главный герой — непременно «официально согласовывается с автором», но с условием — это должно быть лицо «востребованное текущим моментом». Второстепенные роли распределяются по такому же принципу, за редким исключением не отходя от этой схемы ни на йоту. В результате список действующих лиц расцвечивается целой когортой звёзд (покрупнее или помельче, на выбор), включая помощников третьего кучера убиенного графа. Под это всё подгоняется бюджет (не сиротский, но скромный, текущий потолок отечественного проката все мы знаем — 16 миллионов, значит больше восьми, включая промоушен — уже заведомо работа себе в убыток). А на него, соответственно, сверху усаживаются уважаемые господа продюсеры и начинают рулить.
Добро пожаловать в реальный мир. Эраст Фандорин перед вами, как живой. Это схема. Конечно же, в реальном проекте всё сложнее — что-то реализовать не удаётся вообще, что-то наоборот, очень даже удаётся. Вот и посмотрим, что за кинопродукт представлен общественности под лейблами «Первого» и студии Никиты Михалкова «ТриТэ», и с чем его едят.
Так уж получилось, что все значительные психологические триллеры или приравненные к ним картины смешанных жанров крутятся в своей идеологии вокруг шаткой границы между мистикой, психоанализом и барабашками. Вряд ли я открою страшную тайну, если скажу, что усилиями Голливуда и мистика, и «напланитяни», и уж тем более психиатрическая лирика нынче пребывают в жутком запустении. Придумать по этому поводу что-то действительно оригинальное и трогающее душу зрителя нынче практически невозможно
По сути — фильм ничего нового в деле развития детективного жанра, равно как теории маньяковедения и блокбастеростроения не делает, режиссёр Ренни Харлин нынче так и вовсе очень занят в производстве нового «Бэтмэна», а потому совершать немыслимые шаги и огромные скачки не слишком старается, однако стоит заметить, что продукт его на выходе преизрядно развлекателен и совершенно не находит в себе поводов пораздражаться или поругать. Крепкое кино, сделанное по всем канонам современного состояния жанра
Основные же возражения создателям фильма приходит в голову предъявлять только в пункте сценария. Весь фильм на экране происходит невесть что. Объяснения, перемигивания, переглядывания, одни типы бегут за другими типами, какие-то чипы, какие-то прослушки. Корабль взрываем — корабль не взрываем, подлючее начальство, честные оперативники, бессовестные наёмники, швейцарские паспорта, прислуживающие разведке посольские работники. Классика маразма в стиле «ТАСС уполномочен заявить»
Приступая к разбору этих ночных полётов и пролётов, мне в меньшей степени хочется увязать в дискуссии относительно того, правомочно или нет «Первый» на дисках с «Ночным базаром» употребил слово «гоблинский». Предоставим участникам мероприятия разобраться в этом деле лично. Интересно составить и изложить мнение непосредственно о переданном на суд общественности продукте. А с продуктом не всё так просто, так что разговор будет долгий и трудный
Питер Пэн возникает перед нами сначала отдельными штрихами — перед нами предстаёт танцующий медведь, четвероногая лохматая няня, капитан Крюк, мама-Вэнди, другие персонажи из сказки о Небыляндии — а потом и крупными мазками — перед нами в ряд проходят претенденты на звание прообраза Летающего Мальчика, включая самого сэра Джеймса Мэттью Барри, подарившего нам, взрослым, сказку о том, что сказки не умирают, оставаясь в нас самих. Навсегда. В этом - главная магия этой истории.
Зачем берутся переснимать матёрую классику? Ответ на этот вопрос может быть разным — хочется сказать что-то новое, реанимировать любимый с детства сюжет, хочется припасть к первоисточнику, просто славы, наконец, дешёвой или нет, это уж как получится. Что там на самом деле творится в голове у соискателя искомой славы, кто его знает. Но можем ли мы, зрители, сами для себя определить, что такого ценного мы хотим извлечь из кинопросмотра, направляясь на очередной сеанс? Наверное, можем.
Что-то странное творится в таком выдающемся жанровом кино как кинокомиксы. Они отчего-то повадились проваливаться в прокате. Либо что-то творится со зрительскими пристрастиями (тогда почему Сэм Раими со своим пачучком продолжает рвать кассу?), либо что-то не ладно в консерватории. Рецепты известны, но так ли просто ими воспользоваться? Рассмотрим только что дошедший до наших весей кинопродукт, дабы мне не быть голословным.
Фильм представляет собой эдакую смесь Шьямалана с Дэвидом Линчем. Совы не то чем они кажутся, знаки оставили не те, кто ты думаешь. Подозреваемыми последовательно становятся все, включая форменную мистику. В каждом шкафу оказывается целая гора скелетов. Ужас пустых лесов и маленьких американских городков, где шериф — царь и бог, но и он не остаётся вне подозрений, а ну как у него в кладовке вязанками раскачиваются высушенные головы его случайных жертв? В таком коктейле недолго и потеряться.
Российский зритель посещает фильм с заметной активностью — в многозальных мультиплексах картина идет в больших залах, и наполняемость залов выше обыкновенного. Однако пиар и взращенные на нем зрительские ожидания нацелены тут скорее не на достоинства картины, а на такие простые приманки как актёрский состав и подкорректированное нашим прокатчиком для пущей игривости название. Превратив оригинальное туманное «Ближе» в откровенную «Близость», прокатчик избавил аудиторию от ненужных сомнений
