Николас Виндинг Рёфн, разумеется, никакого отношения к европейскому арт-кино не имеет, и в этом смысле его пришествие на голливудские холмы не менее логично, чем в своё время пришествие Люка Бессона, а впоследствии Гая Ритчи. Тем занимательнее нахально устроенное отборщиками Канн этого года конкурсное противостояние двух датчан — Рёфна и Триера. И как результат этого противостояния — железяка за режиссуру первому и обструкция второму. Логику возглавлявшего жюри Де Ниро мы рационализируем позже, но сама по себе история восхождения Рёфна к вершинам признания стоит отдельного рассмотрения.
Жил да был добрый молодец Николас Виндинг Рёфн, учился киноискусству в Америке, мотался потом между Данией и Британией, снимал жёсткие, почти азиатские криминальные драмы, чувствовал себя на этом поле как рыба в воде, пока однажды не услышал зов предков и не поставил кино, которого от него ожидать было сложно.
«Восхождение в Вальгаллу» представляло собой широчайшее полотно, в котором в скандинавском тумане с нордическим самолюбованием немой одноглазый викинг вступал в своеобразное экуменическое общение с христианами и дикарями-пиктами. Скандинавские боги, духи волн, гор и лесов, Спаситель на кресте, Вальгалла и преисподняя, всё смешалось в рамках одной грандиозной и одновременно полупустой созерцательной истории, где каждый персонаж непрерывно олицетворял, а «монтаж поперёк сцены» вызывал к жизни не только естественное раздражение, но и особые смыслы, которых от автора «Пушера» ожидали разве что самые въедливые ценители его творчества.
Результатом выхода фильма был… пшик. Внеконкурс Венеции, не более того. Видимо, визуальная похожесть на «Волкодава» сыграла свою кармическую шутку. И вот, два года спустя, Николас Виндинг Рёфн, не приходя в сознание, на американской земле снимает предельно прямой и предельно нахальный римейк «Вальгаллы», да так, чтобы никто не догадался. Тот же неразговорчивый герой (жалко не одноглазый), у которого нет ни прошлого, ни будущего, ни даже имени. Вместо бледнолицего мальчика бледнолицая Кэри Маллиган, вместо соратников-викингов — бандиты разного фасона, наконец в роли пиктов — столь же закадровые копы, глупо и бесполезно гоняющиеся за главгероем по локациям ночного Лос-Анджелеса.
В остальном — всё то же самое. Самоуглублённые проездки-проходки в нескончаемом рапиде, наращивание саспенса путём осознанного торможения любого развития действия, полупрозрачные люди-символы, взрывная немотивированная жестокость, рассудительные отстранённые диалоги и затяжные мизансцены, построенные по театральным законам — действие-оценка-переход.
И одно существенное отличие как дань жанру — калейдоскоп нарочито мелькающего за кадром гест-стар-саундтрека, привет всё тем же Ритчи и Бессону. «Вальгалла» от начала и до самого конца прошла либо под гробовую, режущую ухо тишину, либо под нарратив завывающего в скалах эмбиента. А тут мы, знаете, на машинках катаемся, показываем как бы самокритичные чудеса голливудской школы трюкачей-каскадёров, потому монтаж нет-нет да и взрывается рваными пробросами форсажевского розлива.
И — всё, поминай, как звали. Ну не мог Одноглазый внезапно выхватить из-под мышки катану и ринуться в бой в смысле «должен остаться только один», не мог он и водить пацана по местам терминаторовской славы на пикники, равно как с серьёзной миной рассуждать в кругу викингов-головорезов о том, у кого насколько грязные руки.
И с этого места всё неминуемо начинает распадаться. Неизвестно, как там в романе, но в кино Гонщик слишком человечен для символа, но слишком пуст для человека. И рёфновская «почти азиатчина» на фоне рассуждений о еврейских и итальянских мафиях звучит случайно попавшим в этот кадр посторонним казуальным текстом. И Кэри Маллиган если поначалу и выглядит разнесчастной жертвой обстоятельств, то в финале, целуясь взасос в том самом лифте, заставляет уже буквально покручивать у виска.
И чёрт бы с ней, с полупрозрачностью, с нарочито отстопкадренными выражениями лиц, чтобы ни дай бог никто не пропустил, с этим притянутым за уши детективом «как ты меня нашёл» (ты же их долбаный сосед, чо тебя искать!). И уж тем более чёрт бы с ней с напрочь похереной к середине фильма затравочной историей про автогонки. Главное чтобы в финале очередной стоп-кадр, попросту хамский в своём хеппи-факин-энде.
В итоге получается такая лайт-версия истории про викингов, где вместо Одноглазого — Гослинг, вместо фьёрдов — тачки, а вместо суровых викингов — унылые в своей местечковости мафиозные разборки вокруг чемодана денег, ограблений мелких лавок и полицейских разворотов в ноунейм-кино. Зайдите в IMDb — тут не нужно быть большим знатоком человеческих душ — топ-250, миссия выполнена. Роберт де Ниро в качестве посла доброй воли американских школьников в самой гуще каннского соцреализма сделал своё дело.
Другой вопрос, что при живом Триере в конкурсной программе с его филигранным психологизмом и древнерусской тоской давать приз за режиссуру Рёфну с его почти поп-корновым самоповтором и Золотую пальмовую ветвь Малику с его бесконечными операторскими качелями — на мой скромный взгляд это в первую голову очередной шаг навстречу и без того стремительной дискредитации каннского кинофорума.
Что же касается собственно «Драйва», секрет его успеха — в точном балансе между попсовостью и арт-хаусом. Европейский флёр на «американском английском», вполне маликовский пафос всеобъемлющести на пустом месте совершенно надуманной истории. Народу нравится. Так что Николас Виндинг Рёфн далеко пойдёт, ждите «Оскара». Практически «Тарантино, берегись», пока тот двигался в сторону Европы, у него появился смертельно опасный конкурент, который научит американцев снимать по-американски.
Как началась фильма с реверанса Перевозчику, так до самого конца и не покидало ощущение, что всё это я уже видел. И чемоданы с миллионами, и соседей, которые внезапно знакомятся, и тачки на прокачке, и не успевшего в машину бандита, а его товарищ смылся. и тд тп. Какой-то апофеоз вторичности. Когда мальчик протянул ГГ пулю... далее
С каждым новым заходом Мамонтов-Мавроди из достаточно простой, существующей в народе медийной персоны, коротко именуемой «крупным жуликом», превращается в такой мощный кинообраз, что ему становится тесно в собственных рамках. Даже когда авторы, чувствуя, что заигрались, начинают разом закруглять сюжетные ходы, убирая всё нового и нового персонажа с глаз долой, внезапно оказывается, что главный герой, которого хошь не хошь — не уберёшь, уже ничего от этого не теряет.
Комментариев: [4]
Вывод из всего фильма получается столь же неоднозначным, как и его финал. Да, у нас есть люди, которые любят и умеют снимать криминальное кино, но предпочитают они заниматься другим, потому что в нашем отечестве менты и бандиты уже давно скорее такие «казаки-разбойники», разделили героев примерно поровну и ну гоняться друг за дружкой по колдобинам родной страны. Нет здесь места для высказывания, нет и смысла всему мероприятию. Так хоронить нельзя помиловать? Нет однозначного ответа.
Комментариев: [24]
Майкл Манн показывает, как безвозвратно изменились люди всего за 75 лет. Собрав на съёмочной площадке прекрасных актёров, он рассказывает авантюрную историю о жестоком, но очаровательном разбойнике, который грабил банки меньше, чем за две минуты; мог зайти в полицейский участок и остаться незамеченным; мог очаровать любую девушку, а вместе с ней — и прочих законопослушных американцев. Всему этому гангстерскому великолепию не хватает разве что зернистости плёнки и всегда притягательной глубины кадра.
Комментариев: [41]
Номинально ноябрь считается завершающим месяцем кинопрокатного года, на практике же предновогодний график всегда оказывается таким плотным, что ноябрь по сути является его началом, собирая под своим крылом специфическую когорту ноябрьских блокбастеров, которая в этом году по календарным причинам была распечатана ещё в конце октября. По причине тотального доминирования тяжеловесов средне- и узкопрокатники выходят редко, котя и, временами, метко. А вот жанрового разнообразия в этих условиях ждать не приходится.
Фантазии сценаристов бегают по миру Кота в сапогах на слишком тоненьких ногах: все главные персонажи очаровательны, а вот их приключения совсем не такие увлекательные, какими они могли бы быть. История о поисках волшебных бобов и гусыни, несущей золотые яйца, в минуты, когда герои не танцуют и не дерутся, кажется совсем унылой. В фильме Миллера нет по-настоящему колоритных второстепенных персонажей: само появление бандитов в картине кажется каким-то случайным. Откуда они появились? Зачем им волшебные бобы?
Комментариев: [3]
Мститель из нашего героя тоже получился не очень, вместо того, чтобы вооружиться пламенными речами и уже брать Зимний, он первым делом изображает из себя Бонда и дует в казино. В казине он тут же дружит с олигархом Олигархом, а заодно учит его малахольную дочуру с грацией Аманды Сейфрид плавать голышом в нощи. Богатеньким этот вид времяпровождения отчего-то противопоказан по идейным соображениям. Впрочем, идиллия продолжалась недолго, наш Неуловимый Джо оказался слишком неуловим, а его партийная кличка оказывается Клайд.
Комментариев: [18]
Картина ставит нас перед дилеммой, перед которой ставить не должна ни в коем случае. Она заставляет выбирать между Хантером Томпсоном, которому она посвящена, и романом, от которого ничего не осталось. Ведь во всём творчестве автора эта книга, во многом именно художественная, а не автобиографическая, как раз отличается тем, что она полна уникального лиризма, она – квинтэссенция того, что Хантер любил в Фицджеральде, и «Дневник» – его «Великий Гэтсби». В фильме же есть что угодно, но только не это.
Комментариев: [5]
Мрут герои, кто со шпецэффектом, кто без, следуют один за другим побеги из курятника, всяческие же попытки отделить агнцев от козлищ максимум доходят до зубоврачебного кабинета, где кариес канает за отмазку. Чужик же спокойственно прячется в убиенной с самого начала хаски, дабы красочным аллюром шугануть в рапиде навстречу первым титрам. В итоге и без буллщита обойтись не удалось, и от европейской фантастики фильму три дня на собаках, без собственных находок, и как приквел — не настолько интересно.
Комментариев: [5]
Простая, но изящная операторская работа, играющая за кадром одна и та же светло-грустная мелодия, добросовестно написанные диалоги, не бросающийся в глаза, но насыщенный антураж, колоритные актёры, раскрывающие персонажей не громкими истериками и длинными монологами, но одними движениями глаз, скупыми жестами, интонациями и молчаливыми взглядами куда-то вдаль, которые могут или не могут сопровождаться парой скатившихся слёз. И следящая за всем этим чуткая рука режиссёра. Такая классическая американская драма.
