Самое страшное — столкнуться в дверях с продюсером картины, про которую ты вообще не хочешь писать. По кино лишь одна заметная тенденция — спустя 20 лет после номинального конца советской власти киношники наконец увидели пространство. Не трупный гламур и не сериальную помойку, а вполне обжитое пространство, в котором есть воздух. Практически все конкурсные картины сняты зрячими людьми.
К сожалению, раскрытые глаза, хоть и близко от мозга, не тождественны ему. В «Пропавшем без вести» Анны Фенченко, «Кто я?» Клима Шипенко, «Сатисфакции» Анны Матисон, «Перемирии» Светланы Проскуриной с той или иной мерой занимательности прокручивается одна и та же бессмысленная зрячесть. Всё это — фактически один и тот же фильм, только снятый в разных районах Москвы и Ленинграда. У него нет начала, середины и конца, нет собственного смысла.
Лишь одно явление в конкурсе оказалось несколько иным. Для точности сравнения мы описываем его в сочетании с наиболее одиозным фрагментом недомыслия.
Ветхий завет в сегодняшней Москве
«Другое небо», 2010
Режиссёр: Дмитрий Мамулия
Сценарий: Дмитрий Мамулия, Леонид Ситов
Оператор: Алишер Хамидходжаев
Композитор: Анна Музыченко
Продюсер: Арсен Готлиб
В ролях: Хабиб Буфарес, Амирза Мухамади, Митра Захеди
Большое воодушевление в рядах критической гвардии вызвал фильм Дмитрия Мамулия «Другое небо». Люди все уважаемые, с ними трудно спорить, но и вообще что-то сказать о фильме трудно. Один коллега предложил слоган: «Мамулия, не нервируй меня». Другая подхватила: «Мамулия, не горюй». В фильме всё очень правильно и очень скорбно, и больше ничего нет. Наверно, такое снимают специально для тех, кто только что вернулся с похорон. Хотя именно вернувшиеся с похорон близкого человека за такое могли бы и убить.
Таджикский пастух потерял всю отару, зараженную каким-то вирусом с белой пеной на губах. Последнего издохшего барашка сбросил с высокой горки. Поехал в Москву искать пропавшую на заработках любимую жену. Взял с собой десятилетнего сына. В Москве сына отдал на сохранение, сам стал бомжом-гастарбайтером. Намыкался. Ментура-кидалово-нищета. Случайно убил собаку. Случайно погиб на лесопилке сын. Денег за сына дали, но это не помогло. Жена случайно нашлась, но это тоже не помогло. В общем, депрессия, экзистенция и актуальная социалка. Правда жизни. Актёр хороший. Снято всё достоверно. Смотреть совершенно невозможно.
Только один пример. Где-то вначале в, условно говоря, ментуре бомжей моют в бане под душем. Взгляд с точки зрения мента, в руках у которого шланг. Подходит десяток старых грязных голых уродливых мужиков, их окатывают водой. Долго. Ближе к финалу в такой же ментуре моют под душем таких же бомжих. Подходит десяток старых грязных голых уродливых тёток, их окатывают водой. Не менее долго. В режиссуре это называется «закольцевать» — один из самых беспомощных приемов. Но дело даже не в этом.
Когда в «Собачьей жаре» Ульрих Зайдль снимал стриптиз 70-летней уборщицы перед 80-летним хозяином в ритме танго Пьяццолы, никакого протеста не было. Были два человека, смотревшие друг на друга, и каждый был личность с богатой судьбой, и они на все имели право — на жизнь в таких странных телах и на секс, и на тихую привязанность. А в «Другом небе» во всем смаковании уродства нашей жизни – морального, социального, политического и телесного — нет личностей и прав нет. Мамулия, верно, думает, что критикует систему, а на самом деле является её полномочным представителем.
Наверно, можно догадаться, что сам режиссёр — не бомж и не гастарбайтер, и путь Иова не прошел. Иначе бы знал, что библейского страдальца спасло только чувство юмора, что уже 20 лет назад в две минуты в одном из своих фильмов показал ныне 100-летний Мануэль де Оливейра. Но, не пройдя пути и пользуясь притом стандартной «страдальческой» драматургической схемой (овечка красиво падает с горки, взгляд у героя пронзительный), режиссёр занимается спекуляцией. Можно назвать ее «тупой», «дешевой» или, наоборот, «философской» (это положительная характеристика), но он всё равно спекулирует на том, что здесь и сейчас действительно больно множеству людей. Самое, в общем-то, аморальное, каким бы ты ни был философом — снимать кино с точки зрения шланга. А нет там другой точки зрения.
Парадокс: средний, более или менее добротный уровень конкурсной программы юбилейного Берлинале почему-то в этом году не вызвал раздражения журналистов и критиков. Надежды на фильмы из ряда вон угасают медленно, но верно, и наблюдатели смиряются с тем, что фестивальный бизнес — такая же рутина, как любой другой. Не впадая в срамной патриотизм, признаем, что единственным настоящим событием в нынешнем берлинском конкурсе стала работа оператора Павла Костомарова в картине «Как я провел этим летом» Алексея Попогребского.
Десятая по счету неделя Нового британского кино — один из немногих фестивалей, которые не стоит пропускать, если вы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Посмотреть все, конечно, не удалось, но и по слухам в программе не было ни одного фильма, который нельзя смотреть. А еще приезжали режиссеры и артисты и после сеанса спокойно сидели в буфете рядом со зрителями и разговаривали, разговаривали... Это какая-то совсем другая цивилизация, с другим началом, серединой и концом.
Венецианский фестиваль является частью биеннале современного искусства, однако связь между кино и выставками, как правило, не актуализируется ни кураторами, ни отборщиками. Между тем девиз этого года «Создавая миры», чересчур обтекаемый и необязательный, подошел бы и для концепции Мостры. Двадцать пять картин в основном конкурсе — амбициозное и нереальное число для качественной программы, в которую затесались пустейшие, забубенно трэшовые картины. Но, разумеется, не они определяли страсти на острове Лидо, где проходит фестиваль.
Особенности поедания картошки-фри в никабе занимательны; крепнущая с годами женская дружба трогательна; семейные ценности умилительны; винтажные часы с гравировками, кольца с большими камнями, влюблённые в собственных жён индусы, следящие за модой восточные женщины — всё это мило, но эти яркие детали не складываются в киноисторию. Всё в фильме превращается в поблёскивающий под палящим солнцем бутафорский хлам. Ни живости, ни веселья, ни лёгкости. Поэтому — Гюльчатай, закрой личико.
Комментариев: [24]
Казавшийся героическим май закончился сливом и отстоем, а поскольку вторая плотная порция ударных летних блокбастеров нас ждёт аж в начале июля, отечественный прокат пускается во все тяжкие, и местами настолько тяжкие, что волосы на голове шевелятся от ужаса. Начнётся это увлекательное занятие на ход ноги с несостоявшегося покуда по сугубо мистическим причинам выхода «Человека с бульвара Капуцинок». Мистер Фёст, вы уверены, что это тоже называется «синематограф»?
«Мелкий бизнесмен» со своим нуарным визави блещет остроумием и становится героем, ассасины пужают змием, милые ругаются только тешатся, коварные планы раскрываются, не менее коварные злодеи выводятся на чистую воду, принцесса играет мебель, а хеппи-энды наступают фактически против всякой логики, сами собой. Вот только сама история принца Дастана целиком и полностью умещается в эпиграфе этой статьи, так что Гилленхаалю остаётся махать руками и ногами, поминая недобрым словом позабытый в каптёрке сценарий.
Комментариев: [80]
Заключительная часть «шрекианы», которая, кажется, сделала всё, чтобы действительно стать таковой. Шутки давно кончились, клоуны давно разбежались, а цирк всё никак не уедет, ибо сборы только растут от раза к разу. И самое грустное тут в том, что все проблемы второй половины сериала — банальная лень сценаристов, которым почему-то отлично удаются драматические (а потому необязательные) эпизоды, но которым просто влом придумать пару шуток. Ведь семейная жизнь — это так скучно, не так ли?
Комментариев: [22]
Покуда отечественное кино на глазах окончательно погрязает в собственном величии, а заокеанские блокбастеры оказались ни о чём, мы обращаем наши взоры и надежды в сторону чего-нибудь более другого, на этот раз наша рубрика «пропущенные фильмы» вновь поворачивается к кинематографу Туманного Альбиона — от драм до триллеров, от мелодрам до трэша, весь спектр того, что стоит непременно посмотреть. В этот раз у нас случилось аж два прекрасных видеорелиза, составивших достойную конкуренцию «большому» кино.
Когда Рассел Кроу, перепутав фильмы, начинает вдруг командовать не только мужниной жаной, но армией, становится смешно. Только не в том смысле, в котором обычно шутят про «мужчин в трико». Кстати, ни одного трико в фильме нам так и не показали. Несолидно Расселу Кроу щеголять в трениках, надо чтобы всё брутально. И действительно, стреляют, орут, штурмуют, царевнами французскими и устрицами кровавыми соблазняют, французкими же наёмниками стращают, налогами простой народ обкладывают, верхи не могут, низы не хотят.
Комментариев: [38]
