Программы 59-го Берлинского кинофестиваля поначалу вызывали ярость на отборщиков, которая сменилась глухим недовольством. Зашкаливающее число фильмов отличалось столь низким, столь далеким от элементарной санитарной нормы качеством, что впору было посылать ноту протеста руководству Берлинале. Скучнейшим «Интернэшнлом»Тома Тыквера, некогда талантливого немецкого режиссера, снимающего теперь по-английски мегапроект о коррумпированных банкирах, наживающихся на продаже оружия, фестиваль открылся. А закрылся развлекухой «Рай — это запад» Коста-Гавраса, когда-то классика политического кино, снимающего теперь сказочное роуд-муви о приключениях грека-нелегала по дороге в Париж. Большинство картин знаменитых режиссеров, попавших в конкурс, могли бы стать идеальной пищей для фельетониста. А для нормальной публики Берлинале приготовил всего несколько фильмов. Удивительно, что все они были отмечены жюри во главе с Тильдой Суинтон. Парадоксально, но факт: чем хуже фестиваль, тем лучше работает жюри. И — наоборот, как случилось, увы, на последнем Венецианском фестивале.
Фильмы, удостоенные безошибочных наград, стоит непременно смотреть и — по разным мотивам. Но сначала о «наших» в Берлине. «Россия 88» (цифра соответствует восьмой букве латинского алфавита и означает «хайль Гитлер») дебютанта Павла Бардина — игровая картина о русских скинхедах, снятая под документ, — была показана в программе «Панорама». Такая «Россия…» освидетельствовала, что у нас, несмотря на тотальную социальную анемию, все-таки снимается актуальное — антифашистское — не спекулятивное кино. «Сумасшедшая помощь» Бориса Хлебникова была представлена в программе «Форум», но большого энтузиазма история о русском Дон Кихоте (безумном интеллигенте) и белорусском Санчо Панса (гастарбайтере в Москве) не спровоцировала. Чрезмерно длинный, с натужным юмором, хоть и не лишенный правильных примет независимого европейского кино, этот фильм необратимо превращается в искусственную конструкцию.
Талант и личность режиссера — «всего лишь» необходимые свойства, чтобы фильм состоялся. Без дополнительных «бонусов» можно обойтись. Как, например, с «критикой глобализма» («Мамонт» Лукаса Мудиссона), или с политкорректным преодолением ксенофобии в эпоху терактов («Река Лондон» Рашида Бушареба), или с красотой по-французски («Дорогуша» Стивена Фрирса)…
Лучшим фильмом Берлинале-59 стал уругвайский минималистский «Гигант» Адриана Биньеса, по праву заслуживший три награды: за дебют, гран-при жюри (вместе с немецким фильмом «Все другие») и приз Альфреда Бауэра — за новаторское решение (пополам со «Сладким тростником» Анджея Вайды). На фоне грандиозных многобюджетных проектов со звездами тончайший «Гигант» смотрелся вызывающе. А история о заурядном охраннике в ночном супермаркете, сидящем у монитора, в котором сменяются однообразные картинки, — совсем простецкой. Но только для тех, кто не чувствителен к магии режиссуры, которой научиться нельзя. Однажды этот охранник видит в мониторе нерасторопную, отчужденную уборщицу, и его охватывает страсть. Приключения такой страсти — сюжет фильма, меркнущий в пересказе, но неотразимый на экране.
«Все другие» молодого режиссера Марен Аде оказались вторым хитом Берлинале. Сокрушительная психологическая драма в духе «Сцен из супружеской жизни»Бергмана трактует классические разборки мужчины и женщины — между любовью и ненавистью — с неожиданной страстью и тонкостью. Не случайно Биргит Минихмайр, сыгравшая бескомпромиссную и жертвенную героиню, получила «Серебряного медведя» за главную женскую роль.
Любителей иранского кино могла бы заинтересовать работа Асгара Фархади (приз за режиссуру). Его фильм «Об Элли» совсем не похож на медитативные, так сказать, поэтические опусы иранских кинематографистов. Снятая ручной камерой, по-европейски, почти в едином времени-месте, эта картина сначала ошарашивает «неизвестными иранскими нравами» — игрой в шарады, например, трех супружеских пар, отправившихся на море. А потом — вдруг и резко — превращается в триллер.
Среди множества конкурсных американских картин, безусловно, выделялся «Вестник» Орена Мовермана, режиссерский дебют известного в узких кругах сценариста. Он и получил приз за сценарий — за рассказ о двух офицерах, развозящих похоронки о погибших в Ираке их родственникам. Отличная идея мужского фильма, в котором сентиментальность — не помеха отчаянию, а ужас людей, потерявших детей и мужей, — преодолению казенной миссии в не только гуманитарную, но персональную помощь.
Все профессиональные наблюдатели были убеждены, что главная награда уплывет в руки Рашида Бушареба. Однако из «политически важного» фильма «Река Лондон» жюри выбрало только черного актера Сотигуи Куйята, благородно и сдержанно сыгравшего отца пропавшего сына, то ли террориста, то ли безобидного мусульманина, на поиски которого он отправляется в Лондон…
Мода на латиноамериканское кино (в прошлом году «Золотого медведя» получил бразильский «Элитный отряд») подтвердилась и теперь. Перуанское «Молоко печали» молодого режиссера Клаудии Льосы выиграло и главный приз, и приз критиков. Страннейшее абсурдистское кино, в котором смешались фольклорная образность и социальная драма, драйв и горечь, продолжает традиции так называемого магического реализма, который почему-то не превратился в сувенирный продукт, в товар на экспорт. Надо же, бывает.
Ну, а поклонникам Франсуа Озона будет любопытно поглядеть, как этот баловень фестивалей обошелся с реализмом в духе братьев Дарденнов и Дюмона, снимавших представителей рабочего класса в стилистике неигрового кино. На сей раз Озон предпринял как бы дерзкую попытку смешать жанры и врубил натуралистическое изображение как фантастический трюк. Работница завода рожает ребеночка, у которого рождаются крылья то ли ангела, то ли мутанта. В этом «или — или» и есть фишка режиссера-провокатора, в которой будут разбираться киноманы.
Фестиваль «Завтра» в этом году получился на удивление душевным и радушным. Мало того, что в Москву приехали некоторые очень известные люди, такие как Мишель Уэльбек, Пётр Зеленка и Абель Феррара. Они показали свои очень известные фильмы. Организаторы не забыли пригласить на показы и известных российских киноперсон. Фестиваль, в прошлом году заявивший о себе как о маленьком, но очень достойном кинособытии, набирает обороты, и в этом году уже вдвое расширил свою программу.
Свойственный иранской кинематографии минимализм, сложная метафорика превратили полуторачасовую ленту в подобие изящного стихотворения. Где в качестве хронологии взят один день, географии — квартира, а перспектив — вечность. И эффект здесь такой, что, как говорил один критик по поводу совершенно другой картины — «за два часа всю душу вывернули, а вернули на место уже немного другой. Так работают только шедевры». Представляем завершающий обзор фильмов юбилейного 30-го ММКФ.
В современном российском кино провинцию изображают либо тихим уютным углом, где нет места злу, либо как самый настоящий ад, в котором нормальный человек просто не выживет — третьего не дано. Неизвестный городок населён самыми разнообразными сумасшедшими, которые непрерывно пьют водку, устраивают поножовщину, бьют женщин, бросают детей и почему-то не произносят ни одного матерного слова. Представляем очередной обзор фильмов юбилейного 30-го ММКФ.
Главное открытие и Бойла, и его будущих зрителей вне Индии, это даже не горы мусора и шиваиты-садисты, а то, о чём знает любой, кто видел хоть один болливудский фильм. Это открытие — невероятный каждодневный оптимизм простых индийцев. В отличие от западного кино, тут одноногие собачки не плачут, они поют и смеются. Итс рэйнинг, мэн, халлилуйя, как бы сообщают герои Бойла разнесчастному фрустрированно-кризисному западному обществу и пускаются в пляс. Любая драма тут максимум — мелодрама.
Комментариев: [52]
Для создания картин этого жанра мало личных воспоминаний и привязанностей, мало искренней любви к Родине. Нужна ещё включённость в эпоху, способность уловить и отобразить дух времени, а у Лурмана это не вполне получилось. Он не воссоздал время и атмосферу, но его намерения были благими. Им двигала любовь, к своей земле, к Австралии. Скарлетт О'Хара уж точно бы поняла его. Поймут ли его зрители? Поймут, если вспомнят, что у них тоже есть свои «другие берега», к которым хочется вернуться.
Комментариев: [13]
С одной стороны, Джейсон Вурхис тут не обделен мозгами, раз смог развернуть настоящую партизанскую базу и при этом скрыть ее от глаз посторонних. С другой стороны, как только появляется очередной студент или студентка, мозг у него явно отключается и начинается сплошная мясорубка ради мясорубки, безо всякой фантазии, с отсылками, цитатами и прочим постмодернизмом на радость фанатам и простым смертным во зло. Настоящее Зло никогда не умирает. Что бы под ним ни подразумевалось.
Комментариев: [18]
Ведь главная трагедия героев не в том, что один молодеет, а другая стареет, и не в том, что впервые переплыть Ламанш можно только однажды, а в том, что всё когда-нибудь заканчивается, все мы умираем, и знаем об этом. И самые драматичные кадры «Загадочной истории» — постаревшая Дэйзи, ведущая за руку едва не разучившегося ходить Бенджамина. Ураган XXI века плох тем, что его воды неминуемо остановят часы века прошлого, а так хочется, чтобы они шли вечно.
Комментариев: [68]
Юнгвальд-Хилькевич, кажется, забыл одну простую штуку — не всё действие состоит из песен и фехтовальных па. Ну, то есть, между ними герои должны перекинуться хотя бы парой слов. Хотя бы «получи, каналья». Но в фильме нет и этого. При этом актеры борются с бессмысленностью собственных реплик, ну может, пару минут, после чего у них наступает смеховая истерика. «Но почему — нас жизнь не учит нечему», с надрывом поет в начале фильма Боярский. И вправду, почему?
Комментариев: [121]
Распрощайтесь с перестрелками в метро и мрачными улицами, на которые задумчиво смотрит Кейт Бекинсейл в латексе, встречайте бои на мечах и готические крепости с лесами и полями. Помашите ручкой и с самой Кейт — роль отдана загримированной под неё Роне Митре. «Восстание ликанов» переделывает «Другой мир» из фэнтези городского в фэнтези лесное. Наслаждайтесь почти ваннхельсингскими временами, когда вампиры боролись с безмозглыми оборотнями, собирая серебро с напуганной людской знати.
Комментариев: [19]
