Человеческая натура требует обобщений. Именно способность к выведению общего из частного и сведения частного к общему сделала человека человеком, а вовсе не палка-копалка или переход от охоты к бортничеству. Мы существа изначально, по сути своей, философские, разве что у одних эта способность ограничивается способностью рассудить на лавочке кто во всём виноват, а у других масштаб таланта однажды требует онтологически обобщить сразу всю вселенную, на меньшее они не согласны.
Терренс Малик, снимающий редко, зато обладающий статусом культовости, тоже не сумел избежать этого поветрия, взявшись за сюжет, которай бы объединял, ни много ни мало, историю появления Солнца и Солнечной системы, историю возникновения жизни на Земле и историю отдельно взятого американского семейства.
Как и всегда в таких случаях, задача была поставлена неподъёмная. Ещё Козьма Прутков писал, что нельзя объять необъятное, а тут степень всеобъемлющести не сравнима не только с каким-нибудь «Фонтаном», но даже и поисками ответа на «главный вопрос жизни, вселенной и всего такого». Если с последним всё к концу книжки стало более-менее ясно, то Терренс Малик ещё в трейлере обозначил претензию ветхозаветного масштаба и столь же ветхозаветного пафоса. В этом кино дух должен был носиться над водами и лаяй, на меньшее автор был не согласен, и это чувствовалось в каждой монтажной склейке.
Надо понимать, с каким плохо скрываемым нетерпением вящая каннская публика приступала сперва к просмотру, а потом и к чествованию, после того как Де Ниро торжественно передал через продюсера нелюдимому Малику золотую пальмовую ветку. Надо отметить, кино такого масштаба, при, одновременно, подобной камерности истории, мировую кинопублику действительно балует нечасто, и автору нужно было как-то уж совсем серьёзно сфолить, дабы упустить удачу, идущую к тебе в руки. Малик же всё сделал технично, трудился над каждым кадром, как вол, добивался от актёров высочайшей достоверности, изобретал всё новые выразительные средства и символизмы, анимировал динозавров и прокариот, рисовал зарождение Солнца, живописал урбанистические геометрические пространства и бесконечно подкладывал фоном «Лакримозу».
Кристальная картинка, богатая звукорежиссура, точность в деталях эпохи, эпические полотна между главами, всё это немедленно превращало драму человеческую в драму космическую. И Питт уже не Питт, а Бог-Отец, и Пенн уже не Пенн, а некто вроде Святого Петра. Ветхий, Новый и прочие Заветы вместе с пачкой апокрифов падают в безбрежное море маликовской режиссуры, словно умещаясь в ней целиком, полностью утопая в этом безграничном пафосе. И так — три часа кряду.
Средний отзыв на киноманских сайтах по итогам просмотра звучит примерно так: «ещё никогда какая бы то ни было история не задевала меня так сильно, это невероятное море восторга, разрывающего твоё сердце до слёз». Упс. Тут ты внезапно понимаешь, что посмотрел мелодраму.
И разом осознаёшь, что, если отбросить все заходы на пафос и эпос, а также выбросить из головы утверждения иных кинокритиков, что, дескать, перед нами «прекраснейшая партитура жизни, симфония, фабулу которой не возьмётся развернуть даже гений», то сразу же выясняется, что жило да было семейство незадачливого инженера, который так долго носился со своими патентами, что не заметил, что трое детей его терпеть не могут, а старший сын так и вовсе ненавидит, что жена его боится, и им лучше без него, чем с ним, и всё это уже не исправишь.
История неплоха своей камерностью, ибо общность даёт простор для рассуждений, но ровно до того момента, как из драмы пытаются сделать трагедию, а делают, по факту, мелодраму. И учитывая, что история с младшим братом педалируется на первых же минутах, а потом ещё полфильма по экрану бродит в поисках потерянного Эдема закадровый Шон Пенн, которому вовсе играть нечего, кроме как смотреть по сторонам больным взглядом старого сеттера, то как бы фильм и вовсе уже получается совсем о другом.
Понятно, если начать с одноногой собачки, тихо играющей на гитаре под реплики «он был такой добрый», то яхта дальше так и поплывёт. Малик мастерски работает с камерой и новомодным стилем «педагогической поэмы с наставлениями», за которые тут уже давеча чествовали, но вся фишка в том, что внутри этого киноязыка он начинает, продолжает и спустя три часа заканчивает, ни на шаг не продвинувшись вперёд, ни на полтона не сменив посыл.
То есть Земля рождается и попадает под астероид, Солнце зажигается и гаснет, динозавры живут и вымирают, Пенн ходит и смотрит, а наше семейство, просвистав недолгую историю рождения детей (недолгую и весьма банальную) так и застывает в одном-единственном состоянии, подобно соляным столбам.
Питт грозен, пацаны безалаберны, жены только и хватило, что разок побегать с детьми по дому и брякнуть тарелкой. Поливай газон! Поливай газон! Как бы говорит нам Малик. И чего?
Плюс стедикам этот, как начал раскачиваться на качелях и заглядывать героям через плечо, так весь фильм и раскачивается с монотонностью маятника Фуко и с такой же глубокомысленностью. Вопрос — чтобы остаться на месте, действительно, меньше трёх часов никак? Да ещё и разбавить «бибиси живой природой», дабы зритель проникся масштабами.
Нет, Малик прекрасно работает с актёрами в кадре, формирует конфликты одним движением брови, даже морализаторствует он не занудно, как тот же Ханеке, но конфликты же надо как-то разрешать, правда? А разрешение в фильме у всех конфликтов одно — герои помре и встретилися в лучшем мире, где Бог и все ходят по колено в прибое. Самый живой и ненатужный эпизод в фильме — когда компьютерный велоцераптор торжественно оставляет в покое другую компьютерную зверушку. Ну, и запуск лягушки в космос тоже добавляет объёма картине.
Лучше бы уж ответ на искомый вопрос был, как в классике, 42. Хотя, за это не дадут пальмовых веток.
Малик, конечно, в кинематографе личность уникальная. Вундеркинд прорывных для американского кино 70-х, всплывший по рубку примерно в одно время со Скорсезе, Копполой и Спилбергом, с самого начала обладавший глазом художника и упрямой склонностью к рассказыванию истории с помощью образов и музыки... далее
Холодно | Joy
Я полностью согласна со Старым гномом.
Мне очень понравилась сама история - простая, человеческая, о том, как невинность уходит, детство неизбежно переходит в неспокойное отрочество и юность, приходится столкнуться с жестокой реальностью, открыть в себе темную сторону, узнать, как наивное детское "Боже... далее
Где этот психиатр, который возьмётся препарировать хладный трупик чужих страхов, фобий, проговорок и комплексов? Внезапный тельник Котова, лупцующая его Маруся, секс в галифе, пьяненькая бабушка, ребёночек этот, аки троянский конь в пальто. Бегство на волю, в пампасы, это даже хуже, чем мышка-норушка, резиновый Сталин и блаженный немец. Героический поход с палками, искомый бадабум и танкистский эпилог — на фоне сиквеллизированной истории на даче это уже такой скромный кунштюк, экая безделица, лёгкое баловство.
Комментариев: [78]
Культовость романа загнала его постановщиков в слишком узкие рамки, ведь слишком вольно обойтись с культовым романом значит быть обречёнными на провал ещё до начала съёмок, а не вложить достаточно своего — значит попасть в порочный круг бесконечных сравнений. Так наконец разобравшийся в путанице с правами и сокращённый до двух часов вариант Юрия Кары тут же невольно противопоставляем продукту Бортко. Таковое сравнение идёт уже в голове зрителя прямо в кинозале, мешая «просто смотреть фильм».
Комментариев: [16]
Фильм не о том, как перестать быть заикой за три занятия, не о сложных взаимоотношениях доминионов и метрополии в лице их отдельных представителей, не о грамотной британской речи, и даже не о том, в каком мире, в какой семье выросла нынешняя Её Величество Елизавета II. Фильм, напротив, — это очень личная, чрезвычайно камерная история о том, как важно поверить в себя, если в тебе действительно сокрыт великий, например, монарх и отец великого монарха. Просто ты ещё об этом не знаешь.
Комментариев: [15]
Мы пока не знаем результатов, но уже неважно, какие они будут. Факт тот, что конкурс этого года был реально легче и симпатичней, чем прошлого. Это можно констатировать, невзирая на секретные высказывания иных членов жюри. Они просто в прошлом году не были членами жюри. После бодрого весёлого начала ещё пару дней показывали реально смешные фильмы. Но дальше фестиваль пустил в ход тяжёлую артиллерию и стало не смешно. В общем, давайте уже дождёмся этих юмористических результатов.
О нынешнем конкурсе «Кинотавра» мнения разноречивы. Фильмов, приятных во всех отношениях, и в целом мире мало. Но фильмы, просто приятные, регулярно радуют глаз. Возникла идея вообще на сей раз не упоминать иных созданий, жалких и ничтожных, которые, конечно, тоже есть, но зачем они нам? Подумаем о хорошем. О тех, кто вписывается в тенденцию — наше кино становится обучаемым, грамотным, контекстуальным и не в стороне от столбовой дороги мировой цивилизации. И с небезнадежным чувством юмора.
Эта весна нас не радовала успехами долгожданных фильмов, по сути, на всю весну нашлось несчастных два-три фильма, которые не вызывали бы немедленно полемики с попутным шельмованием, за дело или нет. А вот с могучим саундтреком, предметом нашего сегодняшнего изучения, всё удивительным образом обстоит ровно наоборот — их много, один другого лучше, вам в коллекцию. Как обычно, в порядке выхода фильмов в российский прокат пройдёмся по списку главных кандидатов на немедленное отслушивание.
Мутанты мутируют, доктор Козло козлит, парочка Ксавьер-Магнето выстаривает взаимотношения, Мистик подумывает о ботоксе, прочая школота учится в первом классе, чему, собственно, у десятка сценаристов в результате уделено две трети хронометража. Когда же, в дыму и пламени, мы наконец подходим к собственно первому уроку, усадившему Ксавьера в коляску, а Магнето в каску, то внезапно выясняется, что хронометража осталось всего-ничего, но откуда у русских такая модная каска, так и осталось неизвестным.
Комментариев: [22]
Может быть, стоило ограничиться использованием основного сюжетного хода с ничего не помнящими после хулиганского мальчишника друзьями, но не переносить во вторую часть абсолютно всё?.. Куда бы ни отправились персонажи в третьей части — хоть бы и в Миргород — пусть для них напишут новый сценарий: напишут, а не отфотошопят; сценарий, а не краткий путеводитель по очередному «городу контрастов». Что же касается Бангкока, то на фоне его хмельного разнообразия Вегас может показаться скромным поселением мормонов.
Комментариев: [7]
Июнь — промежуточный месяц ударного майско-летнего сезона, первая порция основных претендентов на большие сборы доигрывает своё, вторая только дожидается июльско-августовского малокартинья, в июне же премьеры умудряются как-то уживаться друг с другом, и только под самый конец месяца в ход снова идёт такая тяжёлая артиллерия, что Боливар уже вновь не выдерживает двоих. Итого в наличии комиксы, оммажи, ужастики, притчи и боевые человекообразные роботы.
