Жанровое кино бывает бесконечно разнообразно в своих проявлениях, так что обозреватели не успевают придумывать этим жанрам новые определения. Комикс становится драмой, детектив — мелодрамой, фантастика перестаёт быть таковой с первой же секунды, зомботрэш мечется между комедией и особенностями национальной охоты, наконец откровенное вторсырьё становится самым настоящим оммажем жанру в целом. Итак, сегодня в нашей постоянной рубрике «пропущенные фильмы» мы расскажем вам о том, во что на самом деле может вылиться кино, на постерах которого написано «триллер».
Вадим Перельман бесспорно талантлив: у него есть свой мир, который, будучи перенесённым на плёнку, становится осязаемым для зрителей. В некотором смысле, это редкость для современного кино, чтобы режиссёр был именно кинематографистом — не простым рассказчиком историй на целлулоиде, а художником, чьи идеи и образы должны быть воплощены именно средствами кино; автором, нуждающимся в кино для полного самовыражения. И всё было бы прекрасно, если бы сказанное выше не относилось исключительно к первому фильму Перельмана — тому, где Кингсли, Коннели, дом и атмосфера. А его второй фильм словно снят другим человеком. Другим — не в смысле менее талантливым, но совершенно иначе относящимся к форме, к решению внутреннего пространства героев и всего фильма.
В дебютной картине Перельману была свойственна тонкость; там был художественный такт по отношению к зрителю, который не то чтобы сталкивался с недосказанностью, но ему было оставлено место для собственных чувств, эмоций и переживаний. В «Жизни…» режиссёр гораздо более прямолинеен и прост — в плохом смысле, потому что за этой простотой — пустота и гнетущая безапелляционность.
Режиссёр увлечённо играет формой, доводя красоту и красочность картинки до открыточной безупречности, что, учитывая особенности сюжета, можно принять за необходимое выразительное средство, но это не совсем так, потому что при этом он даже не пытается хоть как-то оживить саму историю и персонажей. В случае с Перельманом, «оживить» следует читать не как «вдохнуть жизнь» и сделать правдоподобным, а наоборот: создать абсолютно выдуманную реальность, живущую по своим законам, а не копирующую жизнь или роман-первоисточник.
Героиня главной звезды картины Умы Турман получила самую невнятную роль из всех — даже эпизодических. Обычно критики любят отмечать, что персонажам не хватает мотивации. А тут обратная ситуация: перед нами героиня, у которой нет ничего, кроме мотивации. Она плачет и мучается, а вместе с ней мучается и зритель, который абсолютно не в силах сострадать ей и уже готов обвинить себя в бездушии, ведь никому не придёт в голову, что за реакцию и зрителей, и персонажей несёт ответственность сценарист. И если зритель чего-то не чувствует, то это чаще всего промах сценариста.
Перельман решил поиграть в жанр, жонглируя монтажом и вполне классическими, но, согласно стандарту — яркими характерами юных героинь. Эван Рейчел Вуд и Эва Амурри переигрывают Турман одним поворотом головы, потому что их героиням оставлена хоть некоторая естественность реакций, а Турман от начала и до конца брошена сценаристом в ситуацию, когда ты едешь в машине, а дочь вдруг спрашивает: «Что такое совесть?», и ты, не задумываясь над ответом, тут же начинаешь страдать, прямо в кадре, слишком аффектированно, чтобы вызвать сочувствие. А зритель тем временем понимает, что перед ним — не что иное, как «ключ к разгадке».
В фильме больше «ключей к разгадке», чем патронов у несчастных американских подростков, убивающих одноклассников и учителей, но Перельман — совсем не Линч. Он заставляет зрителя играть с ним, режиссёром, в поддавки: или тот разгадает всё с первого раза, или благосклонно закроет глаза на подсказки. А с экрана звучат моральные аксиомы: «совесть — голос Бога». У Перельмана получилась конструкция, головоломка с претензией на истину и правду. Но у головоломки не бывает ни правды, ни истины — есть только решение. Так и выходит, что самым свободолюбивым, жизнелюбивым и талантливым остаётся на экране Гоген с его таитянками. А у Перельмана ещё многое впереди: главное, чтобы снимал почаще. Кто знает: может, когда-нибудь экранизирует «Луну и грош»: ведь на Таити тоже много песка и тумана, но там пока нет Перельмана.
Третий фильм (не только по порядку, но и за последние 20 лет) бельгийского режиссёра Жако Ван Дормеля уже издалека кажется какой-то абсолютной громадиной или, по крайней мере, усиленной попыткой создать её. Уже на уровне сюжета о последнем смертном, которому исполнилось 120 лет, вспоминающем свою прошедшую жизнь — чувствуется не надуманная, а вполне искренняя гигантомания. Поэтому лоскуты сюжета, мечущиеся на ветру авторской фантазии, создают такие причудливые и понятные узоры, что 49 миллионов евро не кажутся тут чрезмерными.
Главное слово тут, конечно, «понятные»: «Господин Никто» при всей кажущейся сложности — довольно простое кино. Но, будучи в разработке более десятка лет, наслоился, как почётный бургер, сюжетными линиями, вариациями их развития и псевдонаучными вставками. Всё это выдает некогда популярное искусство развитого постмодернизма, правда, удобренное фирменной вандормелевской лирикой, знакомой по двум предыдущим картинам. Поэтому Джаред Лето оказывается не столько жертвой времени и памяти, сколько самого долгостроя.
Но самое главное, у Ван Дормеля получилось то, что не вышло у схожего по амбициям «Фонтана»Аранофски: не только поделиться своими мыслями о том, как устроен этот мир, но и сделать это в доступной форме. И самым забавным оказывается то, что картина появилась на свет благодаря какому-то фантастическому меценатству — по-другому бюджет в 47 миллионов евро не назовёшь. Видимо, раз есть люди, готовые так тратиться на европейскую драму, значит, и зрители найдутся, в случае с «Господином Никто» можно добавить — благодарные.
Деконструкция влияния комикс-культуры на современное американское общество внезапно стала целым направлением в кинематографе, сначала «Хранители» с их ворчливым Роршахом, затем «Пипец» с его Убивашкой, а где-то между ними затерялся скромняга Питер Стеббингс, малоизвестный сериальный актёр, который взял за шкирку гениального и тоже страшно недооценённого Вуди Харрельсона и поставил с ним почти бесплатное в плане расходов кино о том, как вот такой Роршах и такой Пипец живут не в нарочно деформированной реальности, только пародирующей нашу, а наоборот, это внутренний мир героя воспринимает нашу реальность как комикс со зловредным Капитаном Индастри и его заклятым противником Дефендором.
Аутичный мальчик вырос без отца, а впоследствии и без матери, превратившись со временем в тормознутого мужичка, стоящего на обочине ремонтируемой дороги с предупреждающим знаком в руках. И ни кому до него не было бы дела, если бы он по ночам не разъезжал со своими шариками и осами по городу и не пытался творить справедливость. В нашем, повторюсь, мире, где шуток не любят, а дурачков сперва бьют, а потом, если дурачок становится излишне назойливым, просто убивают.
Так кинокомикс постепенно превращается в триллер, а триллер превращается в драму. А дурачок превращается в героя. Тут уже не нужен никакой социальный подтекст, и даже радийный «голос Роршаха» действительно становится голосом того самого города, которому всю дорогу не было никакого дела до своего малахольного защитнега.
Вуди Харрельсон в 2009 году, конечно, совершил прорыв в своей карьере, три фактически звёздных бенефиса, номинация на «Оскар» за роль в «Посланнике», вторая аж со времён подзабытого общественностью «Ларри Флинта», фантастический аттракцион «Зомбиленд» и вот, «Защитнег», самый незаметный из трёх, самый недорогой в постановке, самый камерный по целевой аудитории, но самый, пожалуй, душевный из трёх.
Покуда отечественное кино на глазах окончательно погрязает в собственном величии, а заокеанские блокбастеры оказались ни о чём, мы обращаем наши взоры и надежды в сторону чего-нибудь более другого, на этот раз наша рубрика «пропущенные фильмы» вновь поворачивается к кинематографу Туманного Альбиона — от драм до триллеров, от мелодрам до трэша, весь спектр того, что стоит непременно посмотреть. В этот раз у нас случилось аж два прекрасных видеорелиза, составивших достойную конкуренцию «большому» кино.
Седьмой уже выпуск нашей рубрики «Пропущенные фильмы» наконец подбирается к тому формату, ради которого она на самом деле и задумывалась — рассказывать о недавнем, вполне злободневном, но по каким-то причинам пропущенном нашими рецензентами кино. На этот раз мы решили противопоставить два совершенно неожиданных жанра, которые за последние полгода самым причудливым образом спорили, если вдуматься, за одного и того же зрителя, и потому рифмовались друг с другом самым причудливым образом.
Оскаровские драмы нередко у нас вообще не выходят, или выходят уже после «Оскара», наконец, в качестве нечастого исключения, выходят заранее, но таким смешным тиражом, что проще дождаться их выхода на видео. Этот год — не исключение, потому мы воспользовались нашей рубрикой «Пропущенные фильмы» в качестве площадки для дискуссии, каковы они, основные оскаровские номинанты этого года, а заодно приведём список уже вышедших ранее рецензий номинантов этого года, дабы придать нашей ретроспективе завершённость.
Да к чёрту всю эту наивняцкую «магию», изобразить полноценную магическую драку нам так и не умеют; важно, что бодро, весело, без каменной морды и мировой трагедии. Веслом по морде и чуть что — на десяток лет в урну, медитировать. Вот это по-нашему. Простой, что называется, зритель может быть доволен и внятной картинкой, и ненавязчивой историей, и оптимистическим финалом под рыдания Белуччи. Понятно, что всё это в известной степени безыдейно, но чёрт побери, подобная лёгкость стоит мессы.
Комментариев: [37]
За кадром поднимаются невнятные восстания, бобро с ослом прохаживаются с грозными физиономиями и делают вид, что как бы тут тотальная война, геноцид и Драма. И вроде как через этот бардак проходит типичная шьямалановская мораль про веру в себя, но она неминуемо теряет всякую значимость. Может, в этом и кроется причина столь отчаянной проработки эффектов, потому что промеж дубовых диалогов, при такой неловкой постановке кажется, что режиссёр попросту сбежал со съёмочной площадки.
Комментариев: [140]
Начиная с определённого момента олдскул восьмидесятых достигает такого накала борьбы, что начинает казаться, что сейчас в кадре появится сам Арни и произнесёт на камеру сакраментальное «Huligany!» Но Арни не появляется, а в его отсутствие и хищники какие-то малохольные, и все прочие непременные атрибуты франчайза вроде светящейся зелёной крови, красиво растекающейся вокруг двух мастеров кендо межпланетного класса — это всё хорошо, но дико мало. А потому олдскул-олдскулом, но зачем же мебель ломать.
Комментариев: [34]
Грю — вовсе не «суперзлодей номер один», как это следовало из синопсиса, он простой, довольно неудачливый обыватель в обществе других суперзлодеев, он социопат и неврастеник, его окружают милые идиоты жёлтого цвета, банк не хочет давать кредит на покражу Луны, его не ценит суперзлодейская мама и раздражают соседи, а любимый профессор Профессор давно в маразме ввиду престарелого возраста. Теперь вся надежда на троицу сироток, и у Грю, кажется, есть план, как это обстряпать. Такой пушистый!
Комментариев: [10]
Cлавное прошлое кинематографа до сих пор служит и источником вдохновения, и точкой опоры, позволяющей сегодняшним кинематографистам будоражить воображение зрителей. Блики Золотого Века всё ещё играют на современных кинополотнах, что лишь придаёт новым произведениям особый шарм, именно этому будет посвящена наша новая ретро-рубрика «Параллельный монтаж». Старое кино гораздо ближе к современности, чем может показаться на первый взгляд — это расстояние одной монтажной склейки.
Это прелестно, что герои через пять минут забывают, зачем они сюда вообще пришли и чего собирались делать, это восхитительно, что поступки всех персонажей категорически не мотивированы, это просто прекрасно, что раны нестрашны, кровь отсутствует даже после попадания из гранатомёта, а лица и после удара табуреткой остаются неприкосновенны. Это всё нормально. В конце концов, перед нами комикс. Пронзительная сага о специально обученных и узкозаточенных мегасолдатах-диверсантах вне закона и в бюджетном варианте.
Комментариев: [7]
