Режиссёр: Педро Альмодовар
Сценарий: Педро Альмодовар
В ролях: Феле Мартинес, Габриэль Гарсия Берналь, Даниель Хименес Качо, Франциско Бойра, Хулиан Фернандес и другие
Альмодовара любят. В первую очередь за то, что скандализирует, не скандаля, говорит сложные вещи, не переходя на крик, поднимает щепетильные темы, находя в себе достаточно вкуса, вдохновения и такта, чтобы предложить зрителю именно ту формулировку, которая вызовет дискуссию, не вызывая протеста. Так последние фильмы Альмодовара «Всё о моей матери» и «Поговори с ней» вошли в список первых двух сотен фильмов всех времён и народов рейтинга сайта IMDB.com, а это очень внушительный результат для режиссёра неголливудского, снимающего фильмы на испанском, и не балующего публику бодрым сюжетом, погонями и спецэффектами. Он даже шутит так редко, что забывает для этого приподнять уголки рта.
Вот и «Дурное воспитание» — это сюжетный вызов, облечённый в спокойную форму, тема, которую сложно простить, будь ты хоть стократ всемирно известный мастер. Представьте себе, что у нас во времена СССР сняли бы фильм о том, как мальчик был изнасилован вожатым в пионерском лагере, стал бы голубым и умер впоследствии от передозировки в притоне для «мужчинок по вызову», а его младший брат, узнав об этом, пошёл бы шантажировать бывшего вожатого, а нынче секретаря обкома комсомола, кроме того, у старшего брата был в лагере ещё и любовник… Представляете?
Так вот, Альмодовар снял свой фильм на полутонах, посреди обшарпанного каменного муравейника, без единой непозволительной сцены (разве что если брать по меркам каких-нибудь восьмидесятых…), на материале воспоминаний своего детства, проведённого в католическом колледже для мальчиков, точно таком же, как в фильме. То есть католическая церковь может быть сколь угодно оскорблённой такой постановкой вопроса, но в фильме нет ни грамма оскорбления. Альмодовар рассказывает то, что есть, без прикрас и без специально выверенного цинизма, каковым славятся конъюнктурщики от скандального кино. Режиссёр чужд скандала. Он чужд и пустых мистификаций. А чего же он ищет в своём фильме, показывающем, по его словам, «только то, что было на самом деле». Он ищет свою собственную версию реальности, такой, какой он её видит.
А видит он фильм в фильме, когда актёр, изображающий своего брата в жизни, играет героя рассказа своего брата в кино, и этот рассказ перетекает из одной придуманной реальности в другую вместе со своими героями. Виртуальность жизни в католическом приходе, где мальчики тоненькими голосами поют псалмы обедающим священникам, а те умиляются и пускают слезу. Где бывший любовник и брат убивают актёра-травести, а тот печатает на машинке последнее письмо своей первой любви, обещая вылечиться от наркомании и сделать себе косметическую операцию.
Этот мир представляется сказкой, с театром травести-имитаторов, с красиво бултыхающимися в речке маленькими мальчиками, с песнопениями и тайными походами в кино, чтобы побыть вдвоём — наедине со своей детской любовью, которая уже не кажется противоестественной. Но сказка эта страшна. Тут люди теряют почву под ногами, погружаясь в трясину греха, совершённого некогда не ими, тут предают снова и снова, наслаивая ложь на ложь, тут погибают бессмысленно, заканчивая такую же бессмысленную жизнь. Тут даже любовь горька, как яд, отравляющий всё живое, что есть в человеке.
Два героя фильма остаются в финале живы, благополучно разойдясь по сторонам. Один продолжает снимать фильмы, другой сначала оказывается в лучах славы, а потом снова теряется в тени своей тайной жизни, в которой не одна смерть и не одно предательство. Дурное воспитание, скажет зритель, и не угадает. «Дурное воспитание» — фильм не о людях, а об обществе, которое достаточно цинично, чтобы создавать такие мирки саморазрушения, и достаточно порочно, чтобы оставлять всё, как есть.
Альмодовар который раз преподнёс нам урок вкуса, не пользуясь подпоркой в виде надписи «основано на реальных событиях», он сыграл свою игру, а выводы делать уже зрителю. Недаром звучат в кадре все эти вырезки из газетного раздела «происшествия». Мир гораздо богаче, чем это может показать кино, а потому — долг зрителя расширить 35 миллиметров целлулоида до размера целой реальности. Нужно только дать ему повод задуматься. О своём собственно дурном воспитании.
Выход на экран нового фильма творческого дуэта Карена Шахназарова и Александра Бородянского о русском терроре начала XX века не есть дань актуальности, не есть попытка погони за горячей темой, не есть пафосно-патриотический жест. В этой картине режиссёр, как творец, как инженер человеческих душ, не делает упор на сводки кровавых жертв и ужасы последствий террористических актов, а пытается проникнуть в душу человека, ставшего на путь террора
Голливудская комсомолка-спортсменка-красавица никогда не играет роли, способные заметно на зрителя повлиять, задеть настолько, чтобы из зала он вышел потрясенный — её героини рассчитаны на некоторое сопереживание, но строго дозированное, в самый раз, чтобы немного развлечь, но не дай бог, оставить в душе какую-нибудь царапину. Продюсеры и режиссёры, работающие в этом жанре зрительские души тщательно берегут и не травмируют. Получается добротное домашнее видео для добропорядочных граждан
Попытка снять фильм на евангелический сюжет — всегда вызов. Режиссёр хочет, чтобы зритель не увидел, но ощутил и оставил в себе это чувство, а потому осознанно не даёт ему отдушины финала — неминуемое Воскресение наступает в тишине, не изображая катарсис. Зритель покидает зал скорее не возвышенным, а опустошённым, высушенным этой кровавой пьесой. Мел Гибсон добился своего — посмотревший этот фильм не станет больше воспринимать страдания Христа как ритуальную фразу. Они станут для него реальностью
Картина вышла бодрой, энергичной, настоящим фантастическим боевиком, почти не несущим на себе следа малобюджетности. Актёры стараются, даже Меньшов уже не так раздражает честную публику. А как хороши персонажи второго ряда. Спецэффекты тоже смотрятся вполне современно, стилистика картинки выверена до мелочей, действие динамичное, захватывающее. А что до вольностей с сюжетом и слабых мест, ну, что ж, лиха беда начало
Завершается кинофестиваль, однако ещё очень много фильмов ждут рецензий. Среди них значительную долю составляют участники российской программы. Обозреватели КиноКадра спешат поделиться c вами впечатлениями от некоторых картин отечественных режиссёров, участвующих в основном конкурсе и в конкурсе «Перспективы», которые они смогли посетить за прошедшую неделю. Россию на фестивале представляли много очень сильных картин
XXVI Московский кинофестиваль в самом разгаре. Пролетело уже семь насыщенных фестивальных дней, прошла масса громких премьер как основного конкурса, так и тематических ретроспектив и других программ. Обозреватели КиноКадра посетили некоторые из них и спешат поделиться с читателями свежими впечатлениями, новыми именами и эмоциями. На наш взгляд картина ММКФ на вечер четверга выглядела так
Тарантино всегда был ужасом кинокритиков. Тарантино не вписывается ни в какие каноны, Тарантино не разберёшь по кирпичикам, не упустив при этом того неуловимого, что и составляет смысл его творчества. Он идёт вразрез со всеми правилами и традициями, наступает всем на ноги, заимствует самые затёртые клише вековой истории кино и, потешаясь над теоретиками и практиками, делает зрителю конфетку, которую недостаточно посмотреть раз или два, которую можно и нужно смотреть из года в год под всё новым и новым впечатлением
XXVI Московский кинофестиваль в самом разгаре. Помимо нашумевшего «Убить Билла-2» за три фестивальных дня уже прошла масса громких премьер как основного конкурса, так и тематических ретроспектив и других программ. Обозреватели КиноКадра посетили некоторые из них и спешат поделиться с читателями свежими впечатлениями. На наш взгляд картина ММКФ на вечер воскресенья выглядела так
Подробности издевательского сюжета уже известны всем — на просторах Крайне-северной галактики налажено производство палёного алкоголя, для разбирательства в адрес выдвигаются матёрые сотрудники секты Оперуполномоченных Кришны, по дороге им придётся повстречаться с гениальным мальчиком Эникеем Сковородкером, подводным рэпером-оленеводом по кличке Мудила Страшный, королевой Задолбалой, ведроидом «е-два-е-четыре» и даже мега-переводчиком, отличающимся умом и сообразительностью
