Нам выпало жить в эпоху загрустивших комедий. Они не стали от этого менее смешными, и зрители их по-прежнему любят, но кое-что всё-таки изменилось. Кино вообще не стоит на месте, но некоторые перемены особенно заметны именно в комедиях, где законы жанра строги, как распорядок дня американских врачей-ординаторов. И в ещё большей степени это относится к комедийным лентам, которые принято называть романтическими из-за пышной мелодраматической пенки, взбитой из слёз, улыбок и чаяний героев.
Что же случилось? Из сегодняшних комедий почти исчезла чистота жанра. Это вполне естественный процесс для современного искусства, где всё ещё сильны позиции постмодернизма, самовлюблённо паразитирующего на источниках собственного вдохновения. И это означает, что смешение жанров — требование не только самой эстетики постмодернизма, но и пристрастившейся к ней широкой публики.
Конечно, любые обобщения весьма уязвимы. И тем более в кино, где даже самое верное умозаключение может быть опровергнуто пятью минутами фильма, снятого одарённым человеком с неординарным взглядом на мир и хорошим оператором. И всё-таки есть вещи, ставшие с некоторых пор характерными для Голливуда начала XXI века. Одна из них: смешение всего и вся ради получения в итоге кинематографического винегрета из эмоций и художественных решений.
Комедия уже не может быть просто комедией: в ней должно быть немного мелодрамы, чуть-чуть социальных реалий, допускается даже драма — пусть пунктиром, пусть намёком; в сущности, в истории должно быть всё то, что в классической комедии осталось бы уделом других жанров. Есть инди-фильмы, которым подобный коктейль из нескучных и драматичных отражений реальности лишь придаёт особое очарование искренности. Но ведь есть и мейнстрим, где эти бесконечные монтажные стыки счастья с несчастьем не создают ничего, кроме невразумительных мотиваций и опрометчивых поступков героев.
Расцвет карьеры Айвана Рейтмана пришёлся на 80-90-е гг., когда любые драматургические коктейли делали с оглядкой на законы жанра, а не на привычку современного зрителя, переключая телеканалы, следить за мозаикой окружающего мира. Конечно, старые комедии не обходились без драматических моментов, и мало найдётся хеппи-эндов, не подслащённых патокой сентиментальности. Однако раньше источником и юмора, и драмы в комедии были характеры персонажей и ситуации, в которых они оказывались с лёгкой руки сценариста. Сегодня же и комические, и драматические эпизоды существуют в комедии просто по праву некоей «сценарной квоты»: свадьба, похороны — как говорил Вини-Пух: «И того, и другого, а хлеба можно совсем не давать». Правда, в современном Голливуде зрителям под шумок умудряются подсунуть и хлеб в виде, например, отношений отцов и детей. При этом персонажи не то чтобы не участвуют в событиях сценария, но уж точно особо их не проживают, потому что история написана таким образом, что герои постоянно толкают двери, за которыми скрывается то драматический эпизод, то комедийный, но так и не заходят в них.
Сказанное выше относится и к фильму Рейтмана, но всё же он не зря работал ещё тогда, когда Билл Мюррэй был молод и не боялся привидений, а Шварценеггер больше думал о детях, чем о политической карьере. Его не так просто сбить с намеченного пути. Если он решил снимать комедию, это будет именно комедия, даже если ради достижения цели придётся запутать следы. Итак, режиссёр справедливо решил: если в современном кино всё на самом деле не такое, каким кажется — и, например, комедия порой притворяется драмой, то надо не роптать на ситуацию, а пользоваться ею. Во-первых, этот ход можно использовать в сценарии. Пусть история о сексе окажется в итоге классической историей любви. Только обязательно пусть будет секс без любви. Потому что любовь без секса — это тема не для голливудской комедии, а скорее для картины какого-нибудь рефлексирующего скандинавского кинематографиста.
Рейтман настаивает на своём праве делать классическую романтическую комедию, где в финале влюблённая парочка возьмётся за руки. Пускай это будет не в меру впечатлительный и до неприличия порядочный герой и такая же не в меру практичная и здравомыслящая героиня. Пусть зрители на секунду задумаются о триумфе духа шального феминизма, когда женщина битый час экранного времени требует отношений без обязательств. Рейтману-то хорошо известно, что на самом деле всё это больше напоминает эротико-мелодраматическую версию «Укрощения строптивой», и любовная история идёт по проторенной миллионами пар из романтических комедий дорожке, на обочине которой притаились эксцентричные отцы, недолго горюющие вдовы-матери, не совсем внятные, но с медицинским образованием соперники главного героя, друзья-геи, друзья-ординаторы, пьяные девушки, пародирующие Дрю Бэрримор, трезвые сёстры, спешащие выйти замуж…
Рейтман изо всех сил борется за чистоту жанра, умело разбрасывая по сценарию незатейливые гэги: неуместную одежду на похоронах, букет из морковки; фразы из серии «это были хорошие похороны», «мне нужен кто-то, кому не нужно врать и с кем не надо завтракать». Лучшее в фильме Рейтмана — это эпизоды чистейшей, незамутненной комедии и в особенности сцены с участием Кевина Кляйна, чей персонаж в равной мере прост, прямолинеен и эксцентричен, что делает его идеальным героем комедии. Драматизма в нём, его словах и поступках ровно столько, сколько нужно, чтобы зритель уверовал в его живость и естественность, в то же время ни на секунду не забывая о комичности происходящего. Герой Эштона Кучера не может похвастаться живостью и яркостью своего экранного отца, но в перерывах между сексом он успевает писать сценарии к телешоу, так что где-то в районе хеппи-энда его ждёт не только любовь героини Натали Портман, но и чудо трудоустройства.
Это был очень хороший год для Натали Портман. И следует отметить, что среди её балетных успехов, наград, личного счастья и позолоченного «Оскара», фильм Рейтмана не теряется, а лишь вносит в полную драматизма фильмографию актрисы беззаботность лёгкого жанра. Портман весьма обаятельна в комедийной роли. А что касается беззаботных отношений без обязательств, то, как утверждал синьор Тинто, все леди делают это.
Автору всего-то и требовалось — в чём-то в духе того же «Города ангелов» переложить идею Филипа К. Дика на рельсы классической голливудской мелодрамы, добавить туда романтически настроенных мужчин в шляпах и с грустными глазами. А будет там в результате конгрессмен и танцовщица или сантехник и домохозяйка — в общем-то и не суть. Хотя улыбчивый «народный конгрессмен» в исполнении Дэймона и танцовщица в исполнении Эмили Блант, конечно, предпочтительней. Итого получилась бодрая, лаконичная, лирическая постановка.
Комментариев: [18]
Шли мы на обещанное киновысказывание, а получили абсолютно классический ромком в модном нынче стиле «всё в одном», когда и трагедия, и фарс, и видовые красоты, и инди-саундтрек, разве что беременности в кадре так и не случилось. Потому что мелодрама — жанр в общем самодостаточный, дополнительных мотиваций и экивоков не требующий, тем более, когда в кадре два таких характерных актёра как Хэтуэй и Гилленхааль. Свой элемент обмана зрителя в таком подходе есть, но, право, жаловаться на эдакую «сладкую ловушку» как-то не приходит в голову.
Хронометраж течёт, звучат сперва первые диалоги, потом появляются в кадре первые сиськи, а лажи всё нет. Режиссёр Кавун, упорно берущийся только за новые для себя жанры, сумел не просто нащупать нерв истории, но и сделать её, вполне искусственную, как это водится за мелодрамами вообще, живой и насущной. И даже сумел придумать выход из глухого сценарного тупика, причём сделал это так легко, полутора взглядами, двумя фразами, тремя монтажными склейками, что осталось только аплодировать.
Комментариев: [5]
Мартовский прокат, вопреки традиции, стартует с чистого листа — ни единого проекта с широким прокатом и заметной долей в общих сборах просто нет в наличии. А значит, ждите массовых стартов, среди которых есть какое-то количество ожидаемых потенциальных блокбастеров, как из числа заокеанской фантастики, так и отечественных комедий, но в основном — всё тот же проходняк, к которому мы привыкли за последние месяцы. В общем, драки за каждое зрительское кресло не ждите.
В 4 часа утра по Москве, 28 февраля, стартовала 83-я церемония награждения лауреатов премии «Оскар», мы же, традиционно, в восьмой раз публиковали наш онлайн-комментарий. Противостояние между двумя биографическими драмами — «Социальная сеть» и «Король говорит» — завершилось в пользу последнего, четыре основных номинации за лидером, проигравшие Дэвид Финчер и Крис Нолан в основном довольствовались техническими категориями, тогда как «127 часов» и «Железная хватка» не получили вообще ничего.
От «сумрогов» до «иксменов» включительно. И не то чтобы кто-то у кого-то что-то украл, просто авторы и книжки, и сценария не удосуживаются в своих штудиях завести хоть один нештампованный сюжетный поворот, хоть одного небанального героя и произвести хоть одну попытку сказать новое слово хоть в чём-нибудь. В итоге получился эдакий пилот очередного сайфай-сериала, которые нынче выпускают пачками за на порядок меньшие деньги, но вот чтобы такое кино? Увольте.
Комментариев: [26]
До срывания рубашек и моря слёз так и не доходит. Нет надрыва или накала страстей. И режиссёр не стремится, и материал не тот-с. Сценарий вечно тянет в сторону типичного фильма про Американскую мечту, Рассел же заглушает клише суровым взглядом, житейскими подробностями, сдержанным юмором и терзанием актёров, так что в итоге герои бултыхаются в бытовухе. А нимало не двигаются ни к какой там мечте. Нет, тема её то и дело педалируется в диалогах, но отзвуков в остальном не находит. Она, как и сам бокс, лишь фон.
Комментариев: [3]
Фильм не о том, как перестать быть заикой за три занятия, не о сложных взаимоотношениях доминионов и метрополии в лице их отдельных представителей, не о грамотной британской речи, и даже не о том, в каком мире, в какой семье выросла нынешняя Её Величество Елизавета II. Фильм, напротив, — это очень личная, чрезвычайно камерная история о том, как важно поверить в себя, если в тебе действительно сокрыт великий, например, монарх и отец великого монарха. Просто ты ещё об этом не знаешь.
Комментариев: [15]
Обстоятельство, бесконечно обсуждавшееся на Берлине: включение того или иного фильма в конкурс или параллельные программы. Каждый раз после просмотра удачной картины в «Панораме» или «Форуме» приходилось удивляться: почему её не взяли в соревнование, поместив в границы невольного внимания слабые, однако правильные по соображениям устроителей фильмы? Не случайно, что слишком прирученное в этом году жюри откликнулось на игру интересов руководства Берлинале, отдав лучшему фильму лишь Гран-при.
