Голливуд, как «художественно-производственное объединение» с огромными мощностями, способное выпускать действительно революционный кинопродукт, должен оправдывать своё существование, занимаясь и повседневной производственной деятельностью, результат которой — крепкий конвейерный середнячок — полными реками течёт на наши киноэкраны, предлагая общественности незамутнённое развлечение проверенного качества. Про такое говорят — «снято шаблонно, но профессионально» (с) А. Бережанский. И этим исчерпывают все темы рассуждений по сути вопроса.
Действительно, отчего ж ему не быть профессиональным при хорошо налаженной индустрии, со сложившей школой, поставленной методой, отточенными технологиями. А ругать подобное изделие, как некоторые до конца верные своим идеалам критики — всё равно, что упрекать вполне качественный кефир местного производства в том, что ему нельзя петь оды и высокохудожественно восторгаться, как каким-нибудь коллекционным вином с потомственных плантаций — несолидно и не смешно. Вот тут и начинается поток фантазий и нездоровых ассоциаций у нашего брата кинокритика, припёртого к стенке и вынужденного рассказывать зрителю про кино, снятое шаблонно, но профессионально.
Наш же человек как — он либо ценит только своё, близкое по духу, понятное, с той же болью и с тем же пронзительным юмором, что мелькают в его обыденной реальности, либо ищет чего-то совсем другого, в чем можно будет забыться и отвлечься от привычных забот. В первом случае он идёт читать Петрушевскую, испытывая полный катарсис, но не забывая упрекнуть автора в чернухе, во втором случае он смотрит голливудское кино, получая сеанс светлой терапии оптимизмом и хэппи-эндом, но не умея до конца отказаться от ироничности и требовательной подозрительности.
И вот, в Америке у очень доброжелательной, и совсем непритязательной комедии положений «Законы привлекательности» создаются фанские сайты с огромными фотогалереями и подборками цитат, а по другую сторону океана, прищурив глаз, сидит и смотрит на экран наш человек, измученный нарзаном.
И видит он шикарного мушчину Пирса Броснана (который уже почти достиг того обаяния, когда актёру достаточно ходить в кадре и больше ничего не делать: публика будет в восторге и справедливо) — знаменитого адвоката и хорошего человека, и его оппонента — ухоженную девушку Джулианну Мур (столь же известного адвоката), в которой невероятным образом сочетаются успешность и одиночество, унесённое из детства «прыщавой долговязой дочери самой красивой матери на свете». Мать блистает в обществе в перерывах между беговыми дорожками и пластическими операциями, и не забывает следить за непутевой дочерью, которая то и дело норовит перехватить попкорну или синтетического печенья вместо овощей, а посещению светских салонов предпочитает просмотр Метео-ТВ.
Оба адвоката ведут бракоразводные процессы и это — основное поле для изыскания комедийных ситуаций. Перед нами появляются отвязнейший рокер-панк, «совершивший кругосветный тур по мировым борделям» и его наркоманского вида маргинальная женушка — известнейшая модельерша, в тряпках которой «Николь Кидман на оскары ходила». Тут и завязывается Сужет, с долей романтики и комичности, но не выходящей за рамки общей респектабельности, дабы не скатиться в трэшак или неформатное культовое кино.
Вот эта строго выдержанная респектабельность может загипнотизировать нашего зрителя, а может и оттолкнуть. Контрасты и несуразности здесь берутся из столкновения необыкновенных личностей и создания заведомо нереальных обстоятельств, тогда как, по мнению нашей аудитории, комичных ситуаций, и куда более смешных, полно в обычной жизни, умей только видеть. Но тут повседневность, видимо, отдается на откуп «фильмам, основанным на реальных событиях», а предлагаемый жанр должен быть чист и прозрачен, как слеза младенца.
Такие фильмы всегда смотрели наши мамы, умеющие ценить в жизни простое и доброе, и от этого комедия приобретает традиционный оттенок ностальжи. К таким фильмам всегда пренебрежительно относились ироничные отпрыски этих мам, имевших неосторожность родить их в век постмодернизма, в век поколения, разучившегося ценить простоту. Можно радоваться незамысловатой шутке про то, что известнейший нью-йоркский адвокат западает на Метео-ТВ и всегда знает вероятность дождя в процентах, а можно вспоминать о том, что в наших родных деревеньках есть бабушки, осведомлённые о погоде на ближайшие сутки и о политической обстановке в стране лучше всяких там нью-йоркских адвокатов. Можно радоваться этим милым шалостям спокойных жителей благополучной страны, но лучше тогда максимально абстрагироваться от любых комедийных воспоминаний из собственной жизни, ибо они носят всё-таки по большей части трэшовый характер (только такой юмор, видимо, считается у нас настоящим), и демонстрируемый на экране глянец не выдерживает с ним никакого сравнения.
Мелькают на экране милые и безобидные шутки, зритель им вполне искренне радуется, а потом приходит домой, расслабленный и умиротворенный после полуторачасового сеанса релакс-видео, и тут начинается самая обыкновенная жизнь, в которой на каждом шагу случаются бытовые ситуации, являющие собою готовый кинематографический сюжет для зажигательной комедии положений.
В этой обыкновенной жизни возьмут и отключат воду в новом, недавно сданном доме — обычное дело. А включат её, конечно, среди ночи — и в одной из незаселенных квартир, как водится, случится потоп. Но наш человек был бы не наш без ряда складывающихся в таких случаях ситуаций, плачущих по перу литератора или режиссерской камере. Сосед протекшей квартиры снизу с философским выражением лица заявит, что ущерба у них нет: «Я знал! Я знал! Я с вечера готовился». Другой сосед поведает историю в духе «как гуси Рим спасли» — он узнал о потопе только потому, что ночью ему на грудь прыгнул котёнок с мокрыми лапками.
И поэтому наш человек смеётся, черпая воду в 4 утра мокрой грязной тряпкой, в пустой квартире, засыпанной цементной крошкой, куда он примчался на такси, будучи вырванным ночью из теплой постели. «Надо отметить, мыть полы в 4 утра мне ещё не приходилось», — говорит он. И знаете, потерять трусы в чужой сушилке — это для него, пожалуй, такой невинный пустячок, которого он может и не заметить.
А тем, кого не остановят никакие потопы, и кто таки соберется посетить сеанс «Законов привлекательности», можно посоветовать наслаждаться игрой любимых актёров и не ждать от фильма чего-то экстраординарного. Любите кино и будьте добрее!
А где же комедия? Она там, где проявляются характеры конкретных людей, там, где люди остаются людьми, потому что хоть и война, а у каждого из них свои проблемы. Надвигающаяся угроза лишь поместила этих людей в особые обстоятельства, ускорила темп жизни, втиснула в ничтожный двухдневый срок немыслимое количество событий, перевернула всё с ног на голову, уравняла и столкнула между собой совершенно разных людей, кому-то дала шанс, кого-то оставила у разбитого корыта, обнажила всё истинное, смела всё наносное
Итак, из спецветлечебницы закрытого типа сбежала группа буйных больных, которые думают, что они носятся по Германии на бронепоезде «Клим Ворошилов-I», а санитары из дурдома во главе с доктором Элрондом Смитом их ловят. По дороге, как и положено в Матрице, становится не очень понятно, кто же тут настоящий больной, а кто притворяется. И красные таблетки у Матвеича заканчиваются довольно быстро, так что даже Смит начинает заговариваться, вспоминая своего пациента Баралгина, к которому «вот-вот Фёдора подвезут»
«Очень страшное кино-3» замечательно шутит о «Часах», «Звонке», даже о «Матрице», хотя это не так просто, как думают некоторые. Но вся эта «шутка юмора», что растекается по экрану большую часть времени… Я лично — человек брезгливый. Мне не нравится, когда на экране блюют, портят воздух и исполняют остальные малохудожественные, но очень физиологические отправления. А уж когда текст фильма, и так немудрящий, проходит через машину отечественного перевода… от фильма остаются только те самые отправления.
Подробности издевательского сюжета уже известны всем — на просторах Крайне-северной галактики налажено производство палёного алкоголя, для разбирательства в адрес выдвигаются матёрые сотрудники секты Оперуполномоченных Кришны, по дороге им придётся повстречаться с гениальным мальчиком Эникеем Сковородкером, подводным рэпером-оленеводом по кличке Мудила Страшный, королевой Задолбалой, ведроидом «е-два-е-четыре» и даже мега-переводчиком, отличающимся умом и сообразительностью
Режиссёр Альфонсо Куарон очень старается. Он шутит всю дорогу, носится с камерой по площадке. Профессор Люпин и бывший узник, а ныне борец за правду Сириус Блэк непрерывно зажигают, отодвигая на задворки повествования харизматичного Алана Рикмана в роли профессора Северуса Снэйпа. Анимированный портрет кривляющегося Гэри Олдмана вообще радует весь фильм, мешая вслушиваться в глубокомысленные авторские диалоги. Однако увы, в остальном фильм выходит ужасно вторичным. Как-то всё-таки не впечатляет
Пугали-пугали, а чего пугали, мне лично не стало понятно. Когда полнометражный фильм выдаёт в финале сверхидею на уровне короткометражки «Баек из склепа», это из рук вон. А уж логики в поведении вполне себе здоровых и разумных взрослых героев фильма с определённого момента и вовсе не видно, я уж молчу о мини-детективе, который замутили режиссёр со сценаристом вокруг подозрительной деятельности доктора Уэллса. Тщательней надо, ребята. Я уж молчу про псевдонаучные идеи о переносе памяти оригинала в тело клона
Фильм-катастрофа по всем статьям выходит квинтэссенцией всего хорошего, что зритель жаждет получить от голливудского кинопродукта. И когда закончатся все катаклизмы и отзвучит могучий саундтрек, когда экипаж МКС в тишине космоса будет парить, разглядывая заснеженную Землю, слова о том, что «воздух стал чистый на всей планете» будут тем самым катарсисом, которого мы не дождались на многих и многих из вышедших в этом сезоне замечательных фильмов.
А вывод какой? Правильно. Берегите природу, мать вашу!
Июнь для кинопроката — странный месяц. С одной стороны все, кто мог, уже отъехали до дачных участков или прямо на Канары. И в кино они не попадают. С другой стороны остальыне спешат восстановить справедливость, усиленно посещая разного рода увеселительные заведения, важнейшим из которых для нашего человека было и остаётся кино. Итого, жизнь продолжается, и месяц предстоит достаточно насыщенный всеми и всяческими жанрами, в том числе кино нашумевшим и скандальным, а также просто забавным
Помню свои опасения насчёт идеи убрать из истории греческих богов. Как же без них?! Оказалось, без них — замечательно! Времена изменились, люди видят людей — сильных, слабых, героев и не очень, правителей по праву рождения и завоевателей-императоров, людей, рождённых для подвига, и людей, которые могли бы посылать на подвиги других, но настолько благородны, что берут эту миссию на себя. Троя из легенды становится реальностью, а тысяча кораблей — тысячью кораблей
