Французы, носители ярлыка знатоков амурного жанра, часто снимают очень специфическое кино о любви. В нем нет пылающих страстей, нет романтических воздыханий, нет сопутствующих трагических историй, нет клятв и рыданий, нет поцелуев, нет постельных сцен, что там еще? И этого тоже нет.
Весь перечисленный классический набор — слишком прямолинеен, а французы, как истинные гурманы, предпочитают другой уровень восприятия реальности — там, где простые вещи, художественно преломляясь и искажаясь в дымчатых зеркалах, превращаются в нечто призрачное и зыбкое, загадочное и таящее в себе новые тончайшие оттенки вкуса. Вот их-то и предлагается смаковать, хоть и страшно далеки они от народа.
«Натали» — как раз такое типично французское кино о любви. Как поступает женщина, когда узнает, что ей изменяет муж? Идет в стриптиз-бар и нанимает одну из тамошних девиц, чтобы та соблазнила ее мужа и рассказывала бы в подробностях обиженной жене обо всех перипетиях процесса обольщения. И начинается курс очень специальной такой, вывернутой психотерапии. Катрин (героиня Фанни Ардан) пытается постичь жизненную ситуацию и найти внутри себя пути её решения, выслушивая откровенные рассказы Марлен (Эмманюэль Беар) о том, каким шалостям она предается с мужем Катрин, которого играет большой и с виду усталый, но, по подозрениям, полный сил Жерар Депардье.
Где-то здесь история измены, а где-то тут — история любви. И не так всё просто, как кажется на первый взгляд — всю правду вам скажут только в конце. А пока — встречи, взгляды, разговоры, сигареты. Утонченность и изысканность в каждом шаге, в каждом жесте, в каждом изломе бровей. Растрёпанные волосы, душ, смятая постель. «Ну, щас пар пойдёт», — с предвкушением сказали сидевшие сзади подростки, пришедшие, видимо, посмотреть на что-то запретное для детей до 16 лет. Нет, во французском кино пар не идёт — идёт только дым от тонких дамских сигарет, небрежно зажатых в изящных пальцах. Чувственность здесь — в выражениях глаз, в изгибах губ, в случайном касании рук, в напряженном сглатывании, в паузах и междустрочиях диалогов. Сюжетные ходы отдают богемностью, граничащей с легкой извращенностью.
По большому счету фильм весь построен на роли Эмманюэль Беар. Её образ цепляет еще при просмотре ролика, и ощущение не меняется в течение всего фильма — не то чтобы характер был таким уж нетривиальным, но образ, и в большой степени включая внешность, настолько красноречив, что остальные персонажи теряются на его фоне. Она и вправду «хорошо умеет притворяться».
Но глаз Эманнюэль Беар, похоже, всё равно оказалось недостаточно. Финальный штамп — прогулка влюбленных под руку по ночному городу, неожиданно вызывает в памяти «Реконструкцию» и, невольно сравнивая, понимаешь, что «Натали» хороша, но все же скучновата. Не хватает изюминки в диалогах, не хватает какой-нибудь поэтики или игры — чего-то, что добавило бы фильму колорита, своего собственного неповторимого вкуса. Словом, кажется, что в этот тонкий, замешанный на дорогом вине коктейль, не доложили какой-то нужной здесь пряности, побоялись испортить вкус. И напрасно.
Комментарий редактора: А вообще для человека постороннего, чуждого сентиментальности и тонкостей французской кинематографии, актёрский состав её современного пантеона уж больно привязчив — куда ни кинь, выходит «8 женщин». Да ещё Жерар Депардье, и вправду, живее всех живых. И молодящиеся по национальной привычке немолодые уже актрисы так боятся шагнуть в сторону от принёсшего им славу образа, что глаз зрителя начинает уже и замыливаться. Та же Одри Тоту заболела их болезнью ещё будучи совершенно юной — сплошная Амели во всех ролях. Пластинка старая скрипит, многим нравится, потому что классика. Но стоило бы спеть и что-нибудь ещё.
Семейное кино во всей красе. Шаг за шагом родная дочь, родной отец и другие добрые люди приводят к истине гоняющегося за призрачным счастьем Бена Аффлека в роли Оливера Тринки, в котором многие из нас должны узнать себя. Но важно не просто прийти к ней — важно еще и успеть вовремя. Оливер Тринки бросает свои призрачные мечты, мчится со всех ног — и успевает. Только что он чуть не сделал несчастными троих людей разом. Но успел в последний момент. Все счастливы, занавес, аплодисменты
В сюжетной основе фильма — лав-стори. Приехавшая в знойную, но угнетенную Гавану дочь гринго влюбляется сначала в кубинские танцы, потом в простого кубинского парня, который «не пара» — работает официантом, помогает семье, и умеет чувствовать музыку. Это мелодрама? Да нет же, пара невинных конфликтов между влюбленными, пара сцен с родителями не слишком большого накала, одно романтическое расставание — ни драматизма, ни страстей, ни сантиментов. Мелодрама только слегка обозначена для кой-какого сужету
«Концептуальный триптих о чеховском понимании любви» — так сам режиссёр называет свой новый фильм. Сергей Соловьев объединил в одну сюжетную линию три чеховских рассказа: «Доктор», «Медведь» и «Володя», обогатив тем самым каждый из них истоками, последствиями и отражениями, а затем снял по ним собственную интерпретацию трёх чеховских историй любви и жизни. Одна из них печальна, другая трагична, третья — шутлива, и каждая — мозаика неисчислимого множества образов того, что люди называют любовью
Редкая нынче неюмористичность фантастики и даже в некотором смысле установка на то, что «всё так и будет», в точности соответствующая Азимову, не мешает авторам фильма устраивать положенные для огромных бюджетов полевые аттракционы в стиле — что, все — на меня?! Роботы выскакивают из своих передвижных хранилищ как черти из табакерки, косят красным глазом, норовят оттяпать лишнюю конечность и вообще совершить какой-нибудь акт геноцида. В чём, в конечном счёте, и преуспевают
В этом году лето у нас насыщено громкими премьерами, хоть порой и непростительно затянутыми относительно мировых. Август тоже не станет мёртвым сезоном и предложит российскому зрителю несколько фильмов, уже успевших завоевать зрительское признание по ту сторону океана, покрасоваться в первых строчках западных бокс-офисов и установить пару-тройку прокатных рекордов. Среди них - долгожданные «Я, робот», «Шрек-2», «Гарфилд» и много других не столь известных, но хороших фильмов
Режиссёра «Водителя для Веры», похоже, давно пора признать главным специалистом по обаятельным образам на нашем экране. Стоит вспомнить только глаза мальчика из «Вора», предыдущего фильма Чухрая. Игорь Петренко (Виктор) в последней картине тоже выступает таким нарочитым обаяшкой, каким в кадре можно только ходить туда-сюда, поворачиваться разными боками, смотреть красивыми глазами и больше ничего не делать — симпатии зрителя и так будут завоеваны
По сути — фильм ничего нового в деле развития детективного жанра, равно как теории маньяковедения и блокбастеростроения не делает, режиссёр Ренни Харлин нынче так и вовсе очень занят в производстве нового «Бэтмэна», а потому совершать немыслимые шаги и огромные скачки не слишком старается, однако стоит заметить, что продукт его на выходе преизрядно развлекателен и совершенно не находит в себе поводов пораздражаться или поругать. Крепкое кино, сделанное по всем канонам современного состояния жанра
Зал дружно хохочет в течение всего фильма — и над незамутненной писательницей Бобби Марковец, то увенчивающей себя развесистыми оленьими рогами, то получающей совет «найми себе домохозяйку без комплексов», и над пребывающей в состоянии нервного стресса взъерошенной и отмороженной Джоанной Эберхард (Николь Кидман), ещё вчера телезвездой, с особым цинизмом на людской слабости строившей свои успешные телешоу, и над другими участниками этой очень жизненной, несмотря на свою явственную театральность, постановки
Где ваш террор, где вырезание зла под корень, я вас спрашиваю! И только эхо было ему ответом. Нет, всех плохих в конце замочат, а друзья даже останутся живы и верны, машин будет взорвано — море, тлен и разорение пойдёт по теневому миру от руки его. И зажигалова в лучших традициях дрыгоножества и рукомашества вроде будет немало, и даже очень неплохие (ну, в таком смысле) моменты попадаются по ходу действа. Но вот же какая незадача, всё равно — слабовато, один пень слабовато. Хотя б начало бодрое...
