«Параллельный монтаж», будучи рубрикой исключительно жизнерадостной, любит праздники и путешествия. Апрель — лучшее время для того, чтобы отправиться в очередное кинопутешествие, приурочив его к замечательному празднику: дню основания Рима, коим считается 21 апреля 753 до н.э. И кажется, что буквально с первого весеннего дня своего существования Рим готовился к тому, чтобы сыграть одну из главных ролей в жизни искусства, которое появится на свет лишь спустя века и всё ещё будет считаться молодым — в то время, как Рим уже нарекут Вечным городом. Кинематограф не мог не обрадоваться встрече с городом, где эпохи не сменяют друг друга, а живут бок о бок; где повседневная жизнь и искусство переплелись так тесно, что стали неразделимы. И ими можно только наслаждаться, окунувшись в бурную жизнь города, который легко любить и куда всегда приятно вернуться — и в жизни, и на киноэкране.
Многие города — большие и маленькие — знакомы широкому зрителю исключительно по их кинематографическим аналогам. Нью-Йорк со статуей Свободы и Манхэттеном, Лондон с Биг Беном, Москва с Красной площадью, Колизей в Риме… Темза, Сена, Дунай — эти реки впадают в единый кинематографический океан, по которому путешествуют зрители, увлечённо следя за происходящим на экране. Они знают и узнают города, в которых никогда не были. Кинематографический образ города порой гораздо более значим для зрителя, чем его, города, подлинное лицо. Оказываясь в новом городе, человек неосознанно стремится отождествить реальный город с его экранным эквивалентом. И искренне радуется, когда это ему удаётся. На ум приходит цитата из фильма Вуди Аллена «Манхэттен» (1979), которая в одинаковой степени относится и к главному герою картины Айзеку, и к самому режиссёру: «Он обожал Нью-Йорк… в любое время года этот город разворачивался перед ним чередой чёрно-белых кадров под незабываемые мелодии Джорджа Гершвина».
Экранный образ Рима так разнообразен, а реальность его так многолика, что нам никогда не удастся их сопоставить. Почему же Париж, Лондон, Москва, Венеция — все эти великие города имеют собственные кинематографические эквиваленты, а Рим, полноправно присутствуя в огромном количестве фильмов, всё время словно ускользает от зрителей? Дело в том, что Рим встречает кинематограф так же, как и любого приезжего. В Риме удивительно гармонично сосуществуют прошлое и современность. Он одинаково радушен и приветлив с каждым, в то же время здесь больше, чем в любом другом месте, чувствуешь ход времени, ощущаешь кратковременность собственной жизни и вечность камней на римских мостовых. Но состояние это нельзя назвать гнетущим. Это приятное, щекочущее нервы и будоражащее воображение ощущение соразмерности жизни одного человека и вечности.
«Рим — открытый город»
Так же Рим встречает и кинематографистов. Рим способен дать каждому фильму ровно то, что хочет от него режиссёр. Рим сам адаптируется к любой истории, рассказанной на его улицах, не боясь раствориться в любой картине, не опасаясь быть «отрежиссированным» и «смонтированным». У Рима нет единого лика, потому что, существуя в пространстве, он живёт во времени. Он больше и значительнее всего, что в нём снимается и происходит. Для режиссёра Рим — место, где приходит вдохновение, для персонажей фильма — место, где проходит жизнь. Для кинозрителя — место, которое в каждом фильме иное, где всё узнаваемое может остаться непознанным, а всё пережитое с героями фильма — незабываемым.
Анна Маньяни: женщина-кошка
У города с множеством лиц может быть много символов. Но если бы пришлось выбирать кинематографический символ Рима среди актёров, им бы безусловно стала Анна Маньяни: замечательная актриса, любившая жизнь, вино, мужчин и кошек. В её фильмографии много прекрасно сыгранных ролей в фильмах, где Рим был одним из главных героев. Среди них «Рим — открытый город» (1945) Роберто Росселлини, «Самая красивая» (1951) Лукино Висконти, «Мама Рома» (1962) Пьера Паоло Пазолини. Она была настоящей римлянкой — страстной, своенравной и талантливой.
Анна Маньяни
Феллини вспоминал: «Никого не удивляло, что три-четыре часа пополудни были для Анны ранним утром и в случае острой надобности её надлежало специально будить; в противном случае она могла проспать до пяти. Увидеть Анну для меня не составляло ни малейшего труда. В шесть утра мы частенько сталкивались с ней на площади: я — выйдя на утреннюю прогулку, а она — возвращаясь домой. Отужинав, Анна имела обыкновение по пути подкармливать бродячих кошек. Зная эту её привычку, владельцы ресторанов, где она бывала, собирали с тарелок остатки пищи в большую сумку, которую она носила с собой».
Символично, что в последний раз Анна появилась на экране в эпизоде фильма Феллини «Рим» (1972) — фантасмагорическом посвящении режиссёра любимому городу. В эпизоде с Маньяни Феллини говорит за кадром : «Эта синьора, прогуливающаяся вдоль стены одного из старинных дворцов — римская актриса Анна Маньяни. Это символ города. Она действительно может считаться символом Рима: волчица и весталка, аристократка и простолюдинка».
Беллиссима Анна
Маньяни и Висконти
В «Самой красивой» Лукино Висконти Анна Маньяни солирует. Она играет мать, мечтающую о том, чтобы её маленькая дочь стала звездой киноэкрана. Рим выступает фоном для героини Маньяни. А для Висконти Рим — яркая деталь, создающая реальность, но не воссоздающая её. Каким бы парадоксальным это ни казалось, но город в фильме скорее уводит от реальности, выполняя роль драматического акцента, некоего драматургического катализатора. Его образ напоминает мозаику, разбитую на кусочки смальты, а Висконти попеременно достаёт их, но никогда не складывает в единое целое.
Вот открытое окно, в него заглядывает мальчишка, и шум улицы врывается в комнату героини Маньяни; вот лавочка неподалёку от входа в «Чинечитта», где после просмотра кинопроб, обняв дочь, плачет Маддалена. Выстраивая свет в этой сцене, Висконти даже не стремится имитировать природное вечернее освещение. Наоборот, свет нарочно выстроен, как в павильоне: он подчёркивает эмоциональное наполнение сцены, поэтому Висконти и делает его почти нарочито неестественным, но таким уместным.
«Самая красивая»
Образ Рима в «Самой красивой» ярче всего воссоздаётся характерами персонажей, их манерой вести себя и говорить. Перед нами открывается не визуальный образ города, а его нутро, его характер. Почти не видя его, мы отчётливо слышим его голос. Он в бурных реакциях каждого героя, в его эмоциональности, интонациях, диалекте. Он в доверчивости Маддалены, в её гостеприимстве, её речи.
Формально Рим присутствует на экране лишь эпизодически: вот достаточно мрачный пейзаж на берегу Тибра — в сцене, где проходимец Альберто Анновацци пытается соблазнить Маддалену; или радиотрансляция футбольного дерби «Рома»-«Лацио». Тот факт, что Маддалена поддерживает «Рому», а Альберто болеет за «Лацио», для иностранного зрителя отчасти, а для итальянца и, тем более, римлянина — многократно усиливает антагонизм персонажей. То и дело возникают колоритные разговоры с соседями, выглядывающими из окон или кричащими с балконов. В одной из сцен мелькает типичная римская улочка: ещё чуть-чуть, и город остался бы просто фоном, но, ожив, благодаря голосам персонажей и звукам, воплотившись в сами персонажи, он превратился из рассказчика истории в её героя.
Сегодня «Параллельный монтаж» посвящён человеку, который, не будучи кинематографистом, сделал для кино так много, что избалованное талантами дитя братьев Люмьер до сих пор относится к нему с благодарностью и обожанием, знаменуя каждое десятилетие новыми экранизациями его произведений. 26 марта 2011 года исполнилось 100 лет лучшему, на наш взгляд, американскому драматургу XX века — Теннесси Уильямсу. Более 70-ти экранизаций, которых стали классикой и гордостью Голливуда — вот его неоценимый вклад в кинематограф.
27-го февраля Американская киноакадемия объявит имена победителей. О победителях ещё не раз напишут, а параллельный монтаж расскажет сегодня о тех, кто так и не получил заветную статуэтку. История американской киноакадемии пестрит именами замечательных кинематографистов, на чьих каминных полках так и не появился «Оскар» — награда, которую всегда получают не только за заслуги в профессии, а по стечению обстоятельств. И это означает лишь, что получившим дядюшку просто повезло чуть больше коллег
Что бы ни сказал Федерико Феллини, это всегда образно и ярко. Но не стоит доверять каждому его слову. Верьте в его способность страстно чем-то увлечься, верьте его фильмам. Что же касается интервью и прочих деталей биографии, знайте: Феллини не обманывает — он сочиняет. Правда скучнее вымысла, и с Федерико вам скучать не придётся; всё, что он говорит — плод воображения, которое для него увлекательнее и реальнее действительности. Как говорил сам режиссёр: «Фантазия — единственная реальность».
Сложно сказать, сыграла тут свою роль цирковая мишура, слишком яркая, чтобы не застить глаза и слишком фактурная, чтобы ею пренебрегать, или мелодраматичность чересчур глубоко засела в сам извод сюжета, где много народу любят друг друга странною любовью, включая слониху. Лоуренс не сумел отойти от банального «цирк сгорел, клоуны разбежались, после чего жили долго и счастливо», а жаль, поскольку первое знакомство, помноженное на харизму Вальца и вполне цирковую фактуру Уизерспун, обещало всё-таки не мелодраму, а древнегреческую трагедию.
Комментариев: [4]
Приходится разочаровать любителей чистого жанра: «Крик 4» — в гораздо большей степени самопародия и пародиия на жанр вообще, нежели фильм ужасов. Нет, всё в порядке, картина тщательно упакована всеми фирменными крейвеновскими штучками. Телефоны исправно звонят, шкафы и окна внезапно распахиваются, придурошная маска с распахнутым ртом на месте, ножи сверкают и кровь послушно льётся в нужном направлении. Это лучший из «Криков», однако тут дело не в количестве трупов и изощрённости убийств.
Комментариев: [10]
Гинзбург так долго снимал всех этих людей, все эти места, все эти грибы и все эти вавилонские башни в мистическом Расторгуеве (в реальном Расторгуеве мистики не нашлось), что расставаться с ними всеми на монтажном столе было выше его сил, несмотря на старания пяти монтажёров. Поэтому каждый кадр в фильме получается вдвое длиннее необходимого, а каждая реплика, будучи произнесена культовой, а потому не имеющей ничего общего с актёрской профессией фигурой, становится в два раза нелепее и в два раза несмешнее.
Комментариев: [60]
Культовость романа загнала его постановщиков в слишком узкие рамки, ведь слишком вольно обойтись с культовым романом значит быть обречёнными на провал ещё до начала съёмок, а не вложить достаточно своего — значит попасть в порочный круг бесконечных сравнений. Так наконец разобравшийся в путанице с правами и сокращённый до двух часов вариант Юрия Кары тут же невольно противопоставляем продукту Бортко. Таковое сравнение идёт уже в голове зрителя прямо в кинозале, мешая «просто смотреть фильм».
Комментариев: [16]
С каждым новым заходом Мамонтов-Мавроди из достаточно простой, существующей в народе медийной персоны, коротко именуемой «крупным жуликом», превращается в такой мощный кинообраз, что ему становится тесно в собственных рамках. Даже когда авторы, чувствуя, что заигрались, начинают разом закруглять сюжетные ходы, убирая всё нового и нового персонажа с глаз долой, внезапно оказывается, что главный герой, которого хошь не хошь — не уберёшь, уже ничего от этого не теряет.
Комментариев: [4]
Детям иногда полезно оказаться вовлечёнными в интересную и понятную им историю. Пусть на экране будут просто красочные птицы и другие танцующие самбу зверушки, пускай добрые и злые персонажи будут одинаково колоритны, пусть самым удивительным достижением главного героя будет то, что он научился-таки летать и вернулся на родину пёстрых предков, где окунулся в буйство красок, разнообразие ритмов и встретил девушку с характером и таким же, как у него, голубым опереньем.
Комментариев: [7]
