«Заложник» (“Hostage”), 2005
По роману Роберта Крэйса
Режиссёр: Флоран Сири
Сценарий: Дуг Ричардсон
Композитор: Александр Деспла
Арт-директор: Кейт Каннингхэм
В ролях: Брюс Уиллис, Кевин Поллак, Джимми Беннет, Мишель Хорн, Бен Фостер, Джонатан Такер, Маршалл Оллман, Сирена Скотт Томас, Рамер Уиллис
Фильмы с Брюсом Уиллисом многие не любят именно потому, что они символичны. Все признаки Голливуда как собирательного образа американского коммерческо-боевичкового кинематографа 80-90х в нём присутствуют во всей красе — пуленепробиваемый герой со сложной судьбой, сильным характером и скупой улыбкой (скупым оскалом) на лице. Злодеяния в его фильмах совершаются злонамеренными типами, недостойными снисхождения, а сам герой непременно выживает в сложнейших ситуациях, ни на минуту не забывая о гражданских, мундирных и семейных ценностях того мира, образом которого он и предстаёт перед зрителем планеты. Ситуативный, ласковый такой мордобой без особого нажима на технику, холодный прищур на гладко выбритой голове, умри, но не сейчас в исполнении крепкого профессионала виртуальных кинобаталий за добро и справедливость. Пафоса — в меру, юмора — по вкусу, так что даже категорические отхождения от основого образа в фильма вроде «Шестого чувства» и «Криминального чтива» только развивают мета-роман со зрителем, начатый ещё в «Агентстве «Лунный свет» и окончательно выкристаллизовавшийся в «Крепких орешках».
Этот же мета-роман продолжается и в фильме «Заложник». Привычные интонации взаимоотношений полицейского со своей семьёй, старый знакомый образ, несколько освежаемый отличной бородой в начале фильма, проблема ошибки прошлого, словно скопированная с главного фильма Шьямалана, Брюс Уиллис разговаривает по телефону с захватившими заложников, Брюс Уиллис идёт в свете прожекторов, натянув на лысину хэбешный капюшон, Брюс Уиллис стреляет с двух рук. Как там зовут героя? Джеф Телли? Нет уж, его зовут Брюс, Брюс Уиллис. Помните персонажа «Двенадцати друзей Оушена»? Вот это он и есть, когда не придуривается. У него в руках любимая «беретта», у него за спиной семья, своя и чужая. А на пути у него нехорошие парни, которых он однажды научился совсем-совсем не жалеть.
Этой самой кардинальной аутентичности немало способствует сценарист фильма, приложивший руку ко второму «Орешку» и успевший взяться за рукоятки нескорого поезда под номером 4. Однако же у фильма, что удивительно, есть режиссёр-гувернёр француз, каковой хоть и старается во всём следовать канонам, но стоит Брюсу на секунду отлучиться с площадки, как он тут же начинает своевольничать. Ля Франс как вторая родина современного коммерческого блокбастеростроения нынче имеет свои взгляды на боевики, и потому — вуаля, как говорят французы. Негодяи вдруг обретают черты таких общеевропейских типов гражданской наружности, с элементами готики и проектов класса «фильм, имеющий сложносочинённое отношение к Люку Бессону». Готичные парни, ненавидящие «буржуев», носящиеся с пушками на мощных, но никогда не мытых пикапах по просторам техасщины и оклакомщины с интересом кому-нибудь богатенькому выставить квартирку. Готичность оная вообще в этом достаточно стилистически выверенном (об этом — позже) фильме смотрится ну как если бы в фильме про Дракулу вдруг появился лысый афроамериканский рэппер. Ею заболевают и иные персонажи — дочка из семьи заложников, неожиданно обрастающая знакомыми чертами, поражает не меньше негодяя-пиромана, так и не давшего понять зрителю, зачем он тут в фильме такой.
Вообще, на фоне грамотного экшна, нагнетания саспенса и тому подобных грязных голливудских ругательств, на фоне хмурой физиономии мистера Уиллиса вопросы «зачем» и явились главной причиной, почему же всё-таки крепкий середнячок остался без особых похвал прессы и вообще как-то пребывает в общей тишине интереса к нему зрителя. Зачем в фильме все эти чисто люкабессоновские «люди в масках» — не нашли харизматичного негодяя? Отчего в фильме такая полупрозрачная семья у главного героя? Хотелось снова показать в кадре замечательную девушку, что по папе Уиллис, а по маме Мур? Отчего мальчик-заложник так шустрит на манер «Один дома», а потом вдруг снова становится обычным мальчиком? Так получилось?
Нет, вопрос тут даже не в этом, таких огрехов в любом уважающем себя боевике набирается изрядно, однако глядишь на картинку, глаз и душа радуется. Картинка и тут изрядная, но глаз всё-таки вся эта непонятная пожароопасная готика не радует. Все эти странноватые переговоры после просмотра начинают вставать перед глазами как те мальчики кровавые, и мельтешить, портя послевкусие. А оно в этом деле — самое главное. На выходе — чего хорошего можно вспомнить про фильму окромя «ещё одного Брюса Уиллиса»? По сути — кроме некоторых заметных сценарных изысков (по ходу дела подпорченных самим сценаристом) только выверенную стилистику видеоряда, стройную картинку, в которую зачем-то поместили актёров. Начиная с великолепной кантерстрайк-стайл зарисовки вначале, через всю эту стрельбу и пожары, завершая сценой в заброшенном придорожном кафе, всё хорошее в этом фильме появилось благодаря арт-директору картины Кейту Каннингхэму. За его плечами такие стилистически безупречные картины как «Знаки», «Солярис», «Одиннадцать друзей Оушена» и «Ван Хельсинг». Талант не пропьёшь, мастер постарался и выстроил кадр. Увы, его старания во многом пропали даром.
Хотя жаль, очень жаль. Крепкий середнячок остался таковым, профукав все имеющиеся в кармане козыри. До встречи на «Крепком орешке 4»? Любите кино.
Наблюдаю я, уважаемые господа и дамы, некоторое затишье на фронтах войн живых мертвецов с оборотнями всех мастей. Режиссёры да продюсеры трэшово-триллерно-хоррорного уголка шовинизма под названием Голливуд всё больше ходят квёлые и бормочут себе под нос — тема мол исписалась, новое что-то сказать сложно, в конце концов, зритель, как тот Ивашка из Дворца пионеров, разучился грамотно пугаться небывальщине и вообще норовит обойти в означенном цинизме любого киношника. Гляди, как покойники стреляют!
Фильмы о том, как человек оказывается на обочине жизни, где никого не волнует внутренний мир случайного попутчика, и лишь случайность, помноженная на неожиданное наитие позволяет обрести долгожданное счастье там, где ты его совсем уж не ожидал увидеть — так вот, такие фильмы время от времени оказываются не только участниками программы кинофестивалей, но доходят до мирового проката. И лишь совсем немногие из них вдруг оказываются в поле внимания «широкой общественности».
Есть такой странный сорт фильмов, на которые не возлагаешь никаких надежд, но которые при этом оказываются невероятно милыми, приятными сердцу картинами. Сердцу простой зрительницы, пришедшей на просмотр вроде бы проходной романтической комедии, которых нынче развелось, а получившей вдруг за свои деньги такой богатый букет эмоций и радостей, что остаётся только глуповато улыбаться самой себе (или своему спутнику) по выходе из зала, не совсем понимая, что же это за чудо сотворили киношники.
На носу — весенние школьные каникулы, приближаются и другие знаменательные для мирового проката даты, так что прокатчик потихоньку начинает разогревать сообщество киноманов и просто завсегдатаев клуба мягких кресел и белой простыни. Зритель! Не расслабляться, в марте-месяце тоже достанет отличных премьер и громких киноскандалов. Итак, приступаем к традиционной рубрике «Премьеры месяца», он у нас нынче большой, потому как в марте нам предстоят аж пять премьерных уикендов
Глядя на таблицы номинантов, сложно было давать какие-то прогнозы, во многих категориях не было явного фаворита. Так «Авиатор» Мартина Скорсезе получил 11 номинаций, но всего 5 не самых главных призов, фильмы «В поисках Волшебной страны» с Джонни Депом и «Девушка на миллион долларов» Клинта Иствуда — по семь номинаций, но последний получил много, а первый — почти ничего. Отдельного обсуждения заслуживает и номинация за лучший иностранный фильм, а также за лучшие спецэффекты и лучшую мультипликацию.
Такие проекты требуют бережного отношения. Скажешь грубое слово — обидятся авторы и те коллеги по цеху, что успели проект похвалить. А если ты ещё и настаиваешь на своей правоте, значит — считаешь авторов — бездарями, а коллег дураками. Нехорошо. А не сказать грубое слово тоже нельзя, слишком много амбиций, слишком логичны ходы, слишком много слов о проектах и кинопроизводстве, но где тут кино, а не проект — это предмет отдельных разбирательств.
