Успешные в мировом прокате фильмы, снятые на цифровую камеру, да ещё и с бюджетом в жалких полмиллиона долларов, можно пересчитать по пальцам. Часто они только этим фактом и интересны. Не всегда, но часто. Это вообще особое явление в кинобизнесе — выкладывать на широкий экран мутную картинку домашнего видео. Зритель привык слово «цифра» ассоциировать с глянцевым, лишённым реализма замороченным спецэффектом. Удивительное рядом, оказавшись перед распахнутым окном в мир, сузившимся до одного лица, расплывающегося рябью перегонки на целлулоид, этот же самый зритель вынужден потирать глаза в попытке сфокусироваться. Есть в этом художественном приёме (помимо дешевизны производства) некая сила, срывающая с белого полотна экрана глянец сказки.
Когда теленовости мелькают кадрами в всевдодокументальном фильме Мура, это призвано вернуть привыкший к волшебству и нереальности глаз в существующую действительность. Когда режиссёр Крис Кентис, о котором речь сегодня, использует цифровую камеру как способ заставить поверить в плеск плавников морских хищниц, в их ярость и голод, это играет в те же ворота. Но вот выигрывает ли — хороший вопрос.
Восторги по поводу датской Догмы во многом тоже завязаны на этот эффект — ненаигранности, бьющей прямо в глаза, без светофильтров и актёрской школы. Камера трясётся, монтаж рвёт действо прихотливыми витражами, калейдоскопом псевдожизни, её отражением. Когда же мы говорим о фильме «Открытое море», эффект этот мгновенно пропадает. Ну не вяжется голливудский ученический монтаж с цифровой камерой, ею всё-таки надо владеть, чтобы создать именно что художественное произведение, полноценно оправдывающее средства.
Да, посетившие сеанс «Открытого моря» не увидят ни вторых «Челюстей», ни альтернативной Догмы, ни репортажного ужастика в стиле «Ведьмы из Блэр». На вас будут смотреть два персонажа, смотреть распахнутыми полными ужасами глазами, пугающе в упор, без зазора. Но увы, остаётся впечатление даже не зарисовки телефизионного канала «Дискавери» о морских хищницах, а именно что хоум-видео под аккомпонимент акульих плавников, любительщина, неважно с каким бюджетом. Почему, собственно? Читайте дальше.
Вы хотите об этом поговорить?
Фильм повествует о том, как семейная пара пыталась решить свои маленькие семейные проблемы. Поперёк планов бросили всё и поехали по горящей путёвке на юга. Там терпели комаров в номере, а днём жарились на пляже. Откуда их, собственно, и повлекло в то самое открытое море — понырять с аквалангом, пофотографировать морских попугаев и мурен. Основной пафос всего вводного мероприятия — любите друг друга, а то мало ли что случится завтра.
А завтра случится забывший двух незадачливых ныряльщиков прогулочный катер, и вот вчерашние успешные работники, усталые люди и просто чьи-то дети, братья и коллеги одни колышутся в волнах пустого морского пространства, и к ним начинают приближаться мрачные тени акул.
Остальные две трети фильма, перемежаясь картинами мирной жизни на берегу, не озабоченной чужой трагедией, экранное время будет занято одной бесконечной камерной сценой — двое в аквалангах и надвигающаяся катастрофа. Они снова ругаются, обвиняя друг друга в создавшейся ситуации, едят случайно нашедшиеся в карманах леденцы, страдают от жажды, пытаются куда-то плыть, привлечь внимание проплывающих кораблей, пока их окончательно не парализует страхом надвигающейся ночи и подбирающихся всё ближе хищников.
Отправляясь на сеанс, ваш покорный слуга очень хотел увидеть, с каким мастерством будет разыграна эта камерная задача — два лица в воде, театр на волнах, кровавый спектакль морского царства. Это могло выйти жутко интересно. Или ужасно скучно. По факту авторы справились с переменным успехом — мучительное вытягивание хронометража, три поднадоевших плана, неловкое оживление картинки разного рода физиологическими деталями, и снова раздражение от неоправданной ничем цифровой мути на экране. И снова вопросы к создателям фильма.
Ночь грозы, разорванная блицами молний, крики в темноте. Отлично, замечательная находка. Так держать! Но нет. Крики-криками, в отечественном дубляже и не поймёшь, то ли наши умельцы опять постарались, то ли оригинал тоже не слишком замутнён разнообразием форм. Крикни в темноте один раз — страшно до жути. Крикни сорок раз, хочется спросить — ты чего орёшь. Не хватает режиссёру и уверенности в монтаже — подержать зал перед чёрным экраном, да в гулкой тишине замечательной музыкальной темы, вот это будет эффект. Не получается. Ночь, кроме пары красот да кадра на постер, ничего авторам не дала. Как и многие другие многообещающие задумки.
По сути, из всего семейного психоанализа вышел только один момент, за который — спасибо огромное. И момент этот — в самом конце, долгий общий план расставания, вынужденного расставания двух людей, которые всё-таки подтвердили перед лицом смерти свою любовь.
В сухом остатке бытия
А вообще фильм весь пронизан ожиданием. Весь саспенс и теншон, как принято это говорить, вышел вовсе не в акулах или холоде огромного океана. Сидишь и ждёшь, посматривая на время, ну когда же, наконец, нам скажут, выживут ли герои, или кто-нибудь один, или оба погибнут. Успеют ли обшаривающие водную гладь катера и вертолёты. Спасение или смерть. Так весь смысл фильма заключился в его финале. Самом удачном, именно что самом удачном его эпизоде. Когда, наконец, проявляются нужные эмоции, когда прорывается сквозь неопытность автора нутряная философия.
Только по факту становится безумно жалко растраченного впустую остального экранного времени. Из малобюджетного, но полнометражного фильма в реальности сделали, по сути, короткометражку, пусть и не в стиле «Баек из склепа», но ведь и не упоминавшуюся выше «Ведьму из Блэр». По факту получается, что прошлогодний успех «Отрытого моря» в прокате обязан своим фактом не гениальности съёмочной группы, а просто удачному финалу, интересу к теме («основано на реальных событиях», угу) и двадцати миллионам промоушен-бюджета.
Нет чудес на свете, как нет в фильме жуткого страха, жажды, кровавых акульих пастей, тонкого психологизма и жизненной философии. А есть только кадр, где она и он медленно отдаляются друг от друга, и уже не важно, кто мёртв, а кто ещё жив, и позади безумная ночь, и вокруг кружат акулы, а за спиной уже призраком безумия стоит тень с косой. И ещё извлечённый под титры из желудка акулы жёлтый дайверский фотоаппарат.
Пугали-пугали, а чего пугали, мне лично не стало понятно. Когда полнометражный фильм выдаёт в финале сверхидею на уровне короткометражки «Баек из склепа», это из рук вон. А уж логики в поведении вполне себе здоровых и разумных взрослых героев фильма с определённого момента и вовсе не видно, я уж молчу о мини-детективе, который замутили режиссёр со сценаристом вокруг подозрительной деятельности доктора Уэллса. Тщательней надо, ребята. Я уж молчу про псевдонаучные идеи о переносе памяти оригинала в тело клона
Ничем, кроме соображений хвастовства и эдакого показного бряцанья отточенным клинком своего таланта, решение Люка Бессонна взяться за продюсирование сиквела в общем-то провалившихся «Багровых рек» объяснить нельзя. И не то чтобы Люк наш Бессон вправду не знал провалов, просто ему, видимо, стало настолько интересно, что он тряхнул стариной и не только нашёл денег и исполнителей, но ещё и сценарий написал. По последним временам, когда «фильмом Люка Бессона» называют всё, что ни попадя, это уже очень интересно
Фильм причудливым образом сочетает в себе все необходимые качества отличного триллера. Хорошо, но мало. Смотришь фильм, не отрываясь, но вместо загадочности ощущаешь глупость, а вместо фатума — пустоту. Тому способствует и вылизанный больничный интерьер, и стерильные, ни на что не намекающие диалоги. Прекрасный визуально фильм напрочь лишён смысла, мимо которого ни один саспенс (который в фильме достигается, но, увы, исключительно операторскими усилиями) не проскочит, ни один триллер не пробежит
Сезон в разгаре, припозднившиеся отпускники уже вернулись с югов, но осенние школьные каникулы ещё далеко, а декабрьское кинонашествие ещё дальше, так что октябрь привычно остаётся месяцем, не слишком богатым на громкие премьеры, но прокат не может стоять на месте, и его отлаженная машина продолжает радовать любителя всеми и всяческими жанрами: тут вам и фантастика всех мастей, и комедии, и мелодрамы с мультфильмами для детей и не очень.
Ричард Б. Риддик, эсквайр, просился на просторы вселенной имени себя. Зритель должен был узнать, отчего его ищут все охотники за головами в галактике, откуда он такой, почему он такой, что случилось дальше с лысой девушкой по имени Джек, с Имамом и самим Риддиком. В этой вселенной должны были пылать планеты, летать космические армады и твориться поистине ужасное зло. Масштабы личности самого маньяка требовали жанра космической оперы. И они его получили
Рената Литвинова работает с видеорядом неожиданно смело для собственной, хоть и слегка сумасшедшей, но всё же действительно неизменно гламурной репутации. И все эти обшарпанные помещения, образы потустороннего мира, снулая рыба на каменном подоконнике, чучело полуразложившейся сбитой машиной болонки в стенном шкафу, торчащий из груди нож, бьющееся в ладони живое сердце — всё это явный декаданс, очень стильный, переходящий где-то в откровенный трэш
Ищешь в картинке психологизм? Но его там нет. Драму? Не у Шьямалана. Вот, вот сейчас начнётся экшн! Но колючая тварюшка с красным покрывалом снова и снова пробегает мимо слепой беспомощной девушки, заблудившейся в пустом мокром пространстве. Крики из леса тут ненастоящие, тварюшка тут ненастоящая, страх ненастоящий, лес ненастоящий, даже пафос про убитых при разных отвратительных обстоятельствах родственников — ненастоящий. Как те речи, что читает по бумажке перед старейшинами главный герой
Зрелище под названием «Фаренгейт 9/11» далеко от определения журналистского расследования. Оно очень эмоционально, пронизано тонким юмором, острой сатирой, полно иронии, в нужных местах почти театрально, а уж исконный драматизм дыхания реальной, не придуманной жизни, взятый на вооружение Муром-документалистом, идёт в дело по полной программе. В начале фильма, в момент падениея башен-близнецов только звуков метронома не хватает, чтобы зритель начал в ужасе хвататься за подлокотники кресла
Режиссёр Майкл Манн рисует образ трудолюбивого шофёра такси, который докатит любого с точностью до минуты, мечтая по дороге о тропическом острове с открытки и о частном лимузинном извозе. А пока к нему в машину садится сначала барышня известной наружности, а потом и тот самый седовласый-голубоглазый. Он представляется Винсентом и, понятное дело, начинает разговоры за душу. Удивительно импозантный киллер. С таким приятно работать
