Парадокс: выдающихся фильмов на последней Мостре не было, а фестиваль удался. Причина — отбор авторского кино, лишённого занудства, спекуляций и поклонов продвинутой публике. Такого, кажется, уже не бывает, но вот случилось. Весь конкурс, за редчайшим исключением, можно было смотреть, не выбегая в панике из зала. Да и те фильмы, которые резонно можно упрекнуть в недостачах, всё равно провальными не назовёшь. Из опусов прославленных режиссёров можно только навсегда забыть про «Мирал» Джулиана Шнабеля.
Самый самодостаточный фильм Венеции-2010 — «Овсянки» Алексея Федорченко, ни на что и ни на кого не похожие (призы ФИПРЕССИ, Экуменического жюри и операторуМихаилу Кричману). Языческие ритуалы, обряды погребения мёртвых исчезнувшего несколько столетий назад народа меря — здесь лишь условность реалистического кино о чувствительных обычных людях с поэтической складкой и нежной душой. Это наивное искусство высокой пробы требует отдельного разбора, упомяну только абсолютный слух драматурга, идеальный кастинг и пластическую хрупкость киноматерии.
Самый сильный фильм — «Канава» китайца Вань Биня, тоже, как Федорченко, документалиста, снявшего первый игровой фильм об исправительно-трудовом лагере в пустыне Гоби в конце 50-х, куда маоистское правительство депортировало тысячи диссидентов. Документальная стилистика умерщвления невинных людей, трупы которых выбрасывают в пустыню без захоронения, преисполнена экзистенциального отчаяния и остаётся в современном Китае табуированной темой. Разработана она минималистски, но выразительно, а главное — без фестивальных эффектов.
Самый наглый фильм — «Грустная баллада для трубы» испанца Алекса де ла Иглесиа (приз за сценарий и режиссуру) — роскошный гран-гиньоль о клоунах-убийцах, пропитанный визионерскими отсылками к сюрреалистам, кровавой испанской историей и гротескным воображением. Никакого постмодернизма (только его внешние приметы), зато обновление архетипических жанров и стилей в новейшем режиме.
Самый глубокий фильм — «Необходимое убийство» Ежи Сколимовского (спец-приз жюри и приз за лучшую мужскую роль Винсенту Гало, промолчавшему всё отпущенное ему время) держит зрителя в магнетическом напряжении. А на экране афганец, бежавший из американского плена и оказавшийся в заснеженном лесу, из которого пытается выбраться, конечно же, погибая. Животное и человеческое начало, спаянное в этом хищнике и жертве, но и, возможно, в человеческой природе вообще, исследуется режиссёром-классиком с мощью молодого человека (жаль только, что финал подкачал).
Самый изящный фильм — «Трофей» Франсуа Озона, в очередной раз решивший актуализировать бульварную пьесу и воодушевить Денёв с Депардье на ироничные роли эмансипированной (постепенно) домохозяйки с мэром-коммунистом провинциального городка 70-х годов. Очень французская вещица, которая, впрочем, безжалостно портретирует французских буржуа, а также левых и правых любых времён.
Самый складный фильм — «Где-то» Софии Копполы («Золотой лев»), в котором три главных героя: голливудская звезда, уставшая от обожания и заведённого ритма жизни, его любимая одиннадцатилетняя дочка, живущая с брошенной мамой, и отель «Шато Мармон», достопримечательность Лос-Анджелеса, обитель знаменитостей, где они годами, месяцами проживают. Изнанка шоу-бизнеса, тонкость отношений папы с дочкой, умные диалоги, обаяние и точность юной Элль Феннинг и Стивена Дорффа, получившего наконец шикарную роль, позволяют вновь признать Софию Копполу режиссёром, а не только папиной дочкой, снимающей кино.
Самый претенциозный фильм — «Трое» Тома Тыквера, вернувшегося для съёмок в Германию, но запутавшегося между треугольником берлинских интеллектуалов и свободой, которой ему недоставало в высокобюджетных англоязычных проектах.
Самый тщательный фильм — «Чёрная Венера» Абделя Кешиша, обернувшегося в 18 век, чтобы рассказать о тогдашних — вместо привычных для себя и современных — маргиналах. История африканки (привет «человеку-слону») с перверсивными физиологическими особенностями, которую показывают во фрик-шоу, пользуют в либертинских салонах и борделях, документальна. После смерти могучей артистичной Венеры-Саарти-Сары (имя, данное при крещении) её тело расчленяют французские учёные и выставляют в музее Человека. Страдающая красавица-монстр — актуальная и личная тема Кешиша, начинавшего с карьеры артиста, но не позабывшего до сих пор, что публика видела в нём прежде всего араба. Казалось, Кешиш — виртуоз парадокументальной стилистики, но теперь можно сказать, что его крепкая режиссура выдержит любой жанр и век.
Первый план длится около пяти минут, второй — тоже не отстаёт, на третьем становится понятно, что пора валить. 32 московский международный кинофестиваль завершился, победители названы, призы вручены, прошла мимо нас зелёная дорожка, самое время досказать недосказаное и попрощаться до следующего года. Сегодня в обзоре нас ждут очень старая школа, очень концептуальные китайцы, трагические возвращеное домой и польские штирлицы.
Фестиваль в разгаре, и ко всеобщему удивлению в его программах с потеплевшим московским солнышком прорезались и значимые премьеры, и громкие имена, и свежие интонации, и даже конкурс, наше всегдашнее горе, заблестал какими-то красками, кроме серого. Впрочем, наибольшее внимание всё одно достаётся внеконкурсным программам и ретроспективам, в которых сегодня будет всё - война одна и война другая, больничная койка, тело как холст, мировая революция и международный терроризм.
Московский кинофестиваль по традиции немедленно запрягает, но едет совсем не туда. Как это обычно бывает на ММКФ, самое интересное происходит не в конкурсе (хотя «Перспективы» могут и удивить), а в ретроспективах и жанровых программах на любой вкус. С них и начинаем наши фестивальные дневники — экстремалы-корейцы, немцы-порнографы, американцы-душеспасители и японцы-юмористы. Впрочем, фест в разгаре, так что рано или поздно и про конкурс можно будет вспомнить.
Негодяи пострадали морально, главгерои в кои-то веки остались при своих, открытый финал такой открытый, в конце все танцуют. Как относиться ко всему этому балагану? Недорогое триде под капли дождя в слоу-мо оказалось неплохой штукой, Милу Йовович наконец перестали пытаться фотошопить, постановка боёвок традиционно внушает, а что до тонны белых роялей, расставленных по кустам, ну дык надо же как-то весь этот жанровый зоопарк склеивать. Прорыв, в общем, частично получился, пятую часть теперь наверняка снимут.
Комментариев: [42]
Делов-то, взять готовый сюжет, прослоить ключевые моменты кровищщей и сиськами в концентрации один к одному, в конце — мораль с уезжанием в закат. Однако по факту авторам поступать так показалось скучно — и они решили не только сделать из Мачете полноценного персонажа с биографией и мотивами, но и вообще развести в фильме, который особого сюжета не подразумевает, столько этого самого сюжета, такое количество разной степени полупрозрачности, что их хватило бы на три «Грайндхауса».
Комментариев: [30]
Корбайн каждый раз выстраивает кадр так, что всем горе-обладателям «зеркалок» можно идти топиться в ближайшем пруду. А Джордж Клуни и вовсе оказывается ходячей эссенцией своего творческого метода: глаза грустные, рот чуть улыбается, говорит мало, но люди всё равно тянутся, как к магниту. Даже женские персонажи, которые по самой сути картины выполняют тут декоративные функции — прекрасны во всех отношениях. Беда лишь в том, что человек, ответственный за бархатный мир клипов «Депеш мод», влез не на свою территорию.
Комментариев: [5]
Отечественный прокат словно дожидался тайной команды нАчать, ещё на прошлой неделе релизы можно было перечислить по пальцам одной руки, а уже сегодня все словно с цепи сорвались. Будет для нас и трэш во всех видах, и большие драмы, и компьютерные мультфильмы, и комедии всех видов. Особенно много российского кино — этот внезапный прорыв вызывает лёгкое удивление, особенно когда в один день выходит по четыре наших фильма. В общем, жаркое дыбное лето закончилось и всё заверте.
Когда уже кажется, что, эта, попутали сеансы, Ажа выключает озабоченный максимализм и срывается с тормозов. Со впечатляющим задором он разворачивает эпическую «силиконовую» массякру, ради которой всё и задумывалось. Сотни американских подростков плюют на предупреждение шерифа, за что платятся оторванными конечностями и прочими радостями скотобойни. По сути, Ажа снял собственных «Зубастиков», но ещё более злых и сумасшедших, в которых юмор темнее чёрного, а цинизма больше, чем во всех современных хоррорах.
Комментариев: [36]
Ещё вчера зритель увлечённо следил за тем, как малыш поёт, танцует, общается с инопланетянами, путешествует по шоколадным фабрикам, творит чудеса, видит мёртвых людей, дружит с касатками, а не успеет зритель оглянуться — и вот он уже женился, развёлся, покуривает марихуану, шокирует полицию вождением в нетрезвом виде, проходит курс реабилитации от какой-нибудь зависимости, снимается, надолго исчезает из поля зрения публики, возвращается… Круговорот юных талантов в целлулоидной природе бесконечен.
